Удовольствие от игры получили все – и проигравшие, и выигравшие, и болельщики.

После двухдневного отдыха в Митьяне караван с гуманитарной помощью отправился дальше. Было решено, что следующей большой остановкой станет город Форт-Портал в западном регионе Уганды.

Глава 18

Статус города Форт-Портал в округе Кабароле получил сравнительно недавно, и то благодаря тому, что к его территории присоединили несколько районов и подокругов. Да еще за счет того, что именно по самому его центру пролегало заасфальтированное двухполосное шоссе, относящееся к статусу федеральных дорог. То самое А109, по которому и двигался сейчас караван с русской гуманитарной помощью.

Город был разбросан по довольно большой территории, но все гостиницы, а их было немало, находились неподалеку от главной трассы. Поэтому найти подходящий отель для ночлега и отдыха не представлялось затруднительным. Едва все расположились на отдых, как Рош, который в последнее время вел себя на удивление смирно, подойдя к сержанту Дамале, попросил отпустить его в город.

Сержант удивленно и довольно-таки хмуро поинтересовался:

– Зачем?

– Я бы хотел сходить в церковь, – ответил Рош, чем немало удивил сержанта.

– Разве в городе есть баптистская церковь? – поинтересовался он.

– Не знаю, может быть, и есть где-то, но я и не баптист, хотя и родился в семье пресвитера. Я давно уже перешел в пятидесятническую церковь, – озадачил сержанта Рош.

Дамала долго и с сомнением смотрел на Гринно, а затем сказал:

– Я такие вопросы не решаю. Обратись к Тайге. Он – старший командир в колонне, и только он может решать, отпустить тебя в дом молитвы или нет.

Рош промолчал и, отойдя от сержанта, осмотрелся по сторонам, надеясь, вероятно, уйти незамеченным, пока его никто не видит. Но сразу же передумал. Неподалеку от него стоял Сибиряк. Он разговаривал о чем-то с Кутузовым, но стоял так, чтобы не упускать из виду Роша.

Африканца уже стала утомлять эта постоянная слежка за ним, и он начал прикидывать, как бы отделаться от подозрительного русского. Их очередь заступать на дежурство наступит только вечером. А до этого времени Рош хотел бы побыть один, без присмотра со стороны Сосновского. Он давно уже, с того самого случая на дороге, когда по его вине погиб мотоциклист, следивший за колонной, ни на минуту не оставался в одиночестве. Ему даже в сортир приходилось ходить под подозрительным взглядом Сибиряка. И едва он дольше обычного задерживался там, как тот появлялся рядом и звал его. Это бесило Роша настолько, что он готов был удавить своего напарника голыми руками. Но определенные обстоятельства и опасения, что он таким образом сорвет порученное ему дело, сдерживали его желания.

Рош и так был вынужден взять на себя ответственность и устранить Папайю – мотоциклиста, которого приставили присматривать за колонной. Честно сказать, Рош был уверен, что следить Папайю поставили не столько за целостностью важного груза, сколько за ним, за Рошем. Те, кто поручил ему это важное задание, похоже, не очень-то ему доверяли. Но это их дело – верить ему или не верить. Для Роша было главным, чтобы они выполнили свое обещание и заплатили ему за его работу. Ведь это он придумал всю эту операцию и в свое время связался с ними. Это он рассказал им о гуманитарном грузе из России, а потом и о том, что он, Рош, поедет в числе прочих охранять этот груз. Он предложил им свои услуги, и они согласились на его условия. Четверть миллиона долларов на африканских дорогах не валяется. А с ними Рош обязательно сможет уехать в Соединенные Штаты и начать там другую, новую жизнь, как это в свое время сделал его двоюродный брат Бакари.