– Чего веселишься? – Етон бросил две шкурки на мешок, уселся на лежанку и взмахом руки отослал отроков. – Дверь прикройте. Думаешь, извернешься, змей?

«Думаю, извернусь», – мысленно ответил Мистина, а вслух сказал:

– Уверен, мы договоримся.

– Уверен ты! Ты признаешь, что пытался провезти мимо моих мытников дорогой товар, – Етон ткнул в мешок на полу, – и тем оскорбить меня обманом?

– В желании оскорбить тебя, того, кто всегда был ко мне так добр, я не признаюсь даже между двух костров.

– Оставь словес плетение для девок! Мне от тебя дело нужно.

«Вот сразу бы так», – мысленно отметил Мистина.

– Может, мы и договоримся, – добавил Етон. – Если ты не будешь слишком упрям. И твоя княгиня.

– Что тебе нужно от моей княгини? – Мистина перестал улыбаться.

Етон ответил не сразу, а некоторое время рассматривал его, будто прикидывал цену. Мистина и сам был умелец по части таких взглядов, но чем дольше Етон молчал, тем более худшими ожиданиями наполнялся его собеседник.

Старая раздряба надумал разорвать договор? Лишить юного Святослава своего наследства? Это сейчас не большая беда. Женщине и отроку на киевском столе не до приобретения новых земель – удержать бы то, чем они уже владеют.

– Сколько ей лет? – наконец произнес Етон.

Мистина помолчал: ему не понравился этот вопрос. Потом обронил:

– Будет тридцатая весна.

– А ты ощетинился, – Етон прищурился. – Будто… волк, когда чужак посягает на его добычу.

– Ты сам произнес это слово! – резко ответил Мистина. – Не успел прах Ингвара остыть на краде, как его жена стала добычей, желанной для многих.

Мельком он вспомнил Маломира, левая ладонь ощутила рукоять скрама, который он тогда, на страве, вогнал древлянину под дых… И быстро отвел взгляд от Етона, не желая, чтобы старый князь увидел в его глазах отблеск того клинка.

– Эльга – не просто моя княгиня. – Теперь неподвижное лицо Мистины не выдавало его чувств ничем, кроме самой этой неподвижности. – Ингвар был моим побратимом. Моим ближайшим другом всю жизнь. Я узнал его в ту пору, когда его начали малым дитятей выносить на двор и учить ходить. В Хольмгарде, откуда мы оба родом.

– И не будь он князем, ты теперь женился бы на его вдове?

– Я женат на ее сестре. Но если бы Эльга не занимала такое высокое положение и нуждалась после смерти мужа в мужской защите, у меня она обрела бы ее скорее, чем у кого-то другого.

– Отец ее жив?

– Погиб лет пятнадцать назад.

– А другая мужская родня есть?

– Только Торлейв. Это младший брат ее отца. Отец моей жены.

– Младший брат отца – это значит, брат Олега Вещего?

– Да. Тот был старшим из троих, а Торлейв – младшим.

– Почему я никогда о нем не слышал?

– Он живет очень далеко отсюда. Близ Плескова, это стольный город северных кривичей. Сам он не занимает никакого престола.

– И кроме него – никого? В прошлый раз ты говорил, что у нее есть братья.

– Ее родные братья погибли, все трое. Есть еще Асмунд, родной брат моей жены. Он со Святославом в Новогороде. Ну… и сам Святослав.

– Он совсем отрок!

– Ему сейчас пошла четырнадцатая зима. Он получил меч. И он был соправителем своих родителей с того лета, как они сами заняли киевский стол. Так что тебе достался в наследники князь, а не дитя.