– К слову о наследнике. Я пораскинул умом… Если уж сын Эльги – мой наследник и все равно что мой сын… ты сам меня уговорил на это, без тебя мне бы и на ум не взошло… Будет лишь справедливо и разумно, если Ольга станет моей женой.

Вот теперь Мистина, как Етон в давний день их первой доверительной беседы, не смог даже выговорить «что?», а лишь уставился на старика, всем видом выражая недоумение и недоверие.

– Но зачем тебе… жена? – вырвалось у него; даже его железное самообладание порой давало трещину.

– Для того же, для чего тебе, она мне не требуется, – буркнул Етон. – Хотя бывают и чудеса: иной раз дети родятся у таких людей, от кого никто уже этого не ждет. Знаешь, как в байках: жили старик со старухой, и не было у них детей…

Мистина почти овладел собой, но на лице его отразились недовольство и вызов: старый черт слишком много себе позволяет.

– Мы что, на павечернице? Само собой, по зимам водится рассказывать саги и сказки, но я не хотел бы, чтобы сказки эти плелись о моей госпоже. Зачем ты завел этот разговор?

– Коли так случилось, что я овдовел и Ольга овдовела, а земли наши граничат… почти, и между ними остались лишь древляне – сами боги указывают нам путь. Если Ольга станет моей женой, то древляне больше и не квакнут: мы вдвоем… то есть ты и Семирад – прихлопните их, как комара меж ладоней. Зато когда я умру… если боги не пошлют сыновей… ваш Святослав получит всю мою землю.

– Ты помнишь, мы положили ряд, что он и так ее получит. А за это твои купцы уже пять лет берут у греков месячину и прочее, будто ты тоже посылал войско на Романа, как и мы.

– Я буду жить еще долго. Сам Один даровал мне жить три срока, а мне лишь только семьдесят три… или семьдесят четыре. Мне отведено еще лет двадцать пять. Как знать – я и Святослава вашего могу пережить! А согласись Ольга выйти за меня – и наши земли объединятся уже сейчас. Так дело будет вернее!

– Но к чему тебе жена? – Мистина начал терять терпение.

Он не знал, что думать об этом нелепом сватовстве. Еще более нелепом, чем от Маломира. Может, Етон всего лишь дурачится и злит его?

– Я скажу тебе, – Етон немного наклонился к нему.

Мистина с трудом заставил себя не шевельнуться, подавив желание отстраниться. Даже ему, мужчине, была не слишком приятна близость старца, от которого исходит душный запах дотлевающей жизни. А каково было бы женщине, отданной ему во власть? Молодой женщине, принужденной терпеть и покоряться объятиям этих костлявых рук!

– Если боги мне детей не пошлют, мой род угаснет и память о нем сотрется. Как от обров – ни племени, ни наследка! И не вспомнят люди лет через сто, кто такой был Етон! С кем был в родстве, где сражался, где правил… если только сам я не сумею создать себе прочную славу. Такая жена, как Ольга, мне в том поможет. Смотри, какая прекрасная выйдет сага! Тебе-то должно хватить ума понять! Олег Вещий проклял меня и моих жен бездетностью – моей последней женой станет его родная племянница и наследница. Жена, которая так роскошно отомстила за прежнего мужа, взяв за одну его голову пятьдесят голов его врагов! А если она сама еще не стара, то, как знать, может, она и после еще не хуже дела сотворит. Я хочу, чтобы о ней и ее деяниях рассказывалось в моей саге! В «Саге о Етоне»! У тебя сколько чад?

– М-м… – от столь резкой перемены разговора Мистина не сразу вспомнил, сколько у него детей. – Пятеро.

– А сыновей?

– Двое.

– Ты можешь надеяться, что славу рода подкрепят и продолжат подвиги сыновей.