– Вряд ли это будет отдыхом, – улыбнулся он.

Она подвинулась, освобождая место рядом с собой, и приказала:

– Ну, быстро. Это… лучший отдых.

Ковбой поставил банку на пол, начал раздеваться, но вдруг замер. С севера донесся рокот вертолета. Пора.

– Чтоб они… – в сердцах выругалась Сара.

Она снова заметила в его глазах лихорадочный блеск, и ей это не понравилось. Что за странная страсть к полетам? И что ему эти машины и всякие железки? Просто псих!

В такие моменты Ковбой отгораживался от Сары, напоминая атомное ядро, окруженное электронным облаком. Попробуй разберись в этих пси‑функциях!

– Извини. – Ковбой застегнул комбинезон и, послав Саре воздушный поцелуй, вышел из палатки.

Сара пододвинула к себе банку с пивом, но тут же вяло махнула рукой. Пить уже не хотелось. Она перевернулась на живот, подставив спину под прохладные струи кондиционера.

Ближе к вечеру Сара заступила на дежурство. Работа связистки казалась ей не очень трудной. Переговоры были сведены к минимуму, дабы их не обнаружил «Темпель». Но армейский порядок, царивший в лагере, был Саре ненавистен. Дисциплина, дежурства, рапорты. Чтоб они все пропали!

В углу возился с аппаратурой специалист по секретной связи. Жарко. От нечего делать Сара набирала на клавиатуре всякую тарабарщину, потом стирала ее. Скука.

Как хреново все вышло. Была бы умнее, не сидела бы теперь в этой чертовой пустыне. У всех на виду, словно живая мишень. Вот дерьмо! Уж вляпалась так вляпалась. А могла бы сейчас наслаждаться стерильной чистотой орбитального мира. Поселилась бы там вместе с Даудом и навсегда бы забыла об этой гравитационной помойке. Надо было только проявить немного выдержки, и не сопротивляться Андре. Пусть бы сделал, что хотел. А она поддалась чувствам! Ну и дура! Чувства только мешают жить. Без них лучше.

Тихий шелест кондиционеров напоминал шепот. Словно кто‑то рассказывал чудесную сказку о далекой и беззаботной жизни, которую она по глупости проворонила. И на что надеются эти безумцы? Все эти смехотворные «дельты»‑самоделки развалятся под мощным напором орбитальных истребителей. Орбиталы с глазами цвета нержавеющей стали, как у Андре, и монотонными голосами, как у Каннингхэма, перещелкают как куропаток наивных простаков вроде Ковбоя. Она не на того поставила. Как же она ошиблась!

Специалист по секретной связи продолжал возиться с аппаратурой. Бессмысленная работа! Сара усмехнулась. Поудобнее устроилась на стуле, стянула наушники, отерла пот со лба. Занес же ее черт в эту долбанную дыру!

Внезапно компьютер тихо пискнул, на экране замигал символ, сигнализируя о поступлении сообщения. Сара натянула наушники. В голове зазвучал бесцветный голос.

– Это Рун. Мои люди узнали, когда и куда приземлится шаттл.

Сара поспешно включила магнитофон и доложила:

– К приему сообщения готова.

– Это ты, Сара?

Девушка представила себе, как «философ» поглаживает сейчас какого‑нибудь ребенка.

– Я тебя помню. Гладкая смуглая кожа, шрамы на лице, которых ты совсем не стесняешься, даже выставляешь напоказ, словно бросаешь всем вызов. Мне бы хотелось, чтобы ты поняла всю тщетность, бесполезность и бессмысленность твоего вызывающего поведения. Будь скромнее.

Рун был прав, и это задело Сару за живое. Надо будет потом стереть его слова. Незачем посторонним слушать, как кто‑то комментирует ее поведение.

– Если тебе нечего сказать по делу, – буркнула она, – не засоряй эфир.

– Ха! – воскликнул явно довольный собой Рун. – Не горячись, дорогая, и слушай. Шаттл «Арго» спустится на Землю завтра в восемь часов тридцать две минуты. Приземлится в Эдвардсе, а не в Ванденберге.