Чуть позже, дойдя до подножия винтовой лестницы, он прислонился к стене, чтобы перевести дыхание. Свои труды он прижимал к груди, как ребенка. Он закрыл глаза и вздохнул. Как часто его умение видеть будущее заставляло его страдать, ибо то, что он видел, причиняло ему ужасную боль. Он поклялся себе не говорить своему старому другу о том, что он прочел в звездах, в это утро он и так сказал уже слишком много. Доктор Чандра наверняка уже здесь, в круглом зале, пришел, чтобы расспросить его поподробнее. Предлогом для его прихода будет сообщение о рождении принца, думал Нимрод, который слишком хорошо знал своего друга. Я знаю, чего он на самом деле хочет, но я ему этого не скажу.

Он еще раз глубоко вздохнул, потом оттолкнулся от стены и пошел в зал, грустно размышляя о том, что звезды, видимо, сыграли шутку со стариком, который каким-то образом пропустил свидание со смертью.

Врач и астролог официально раскланялись, хотя были друзьями уже тридцать лет. Полноватый врач с кожей оливкового цвета и густой бородой казался карликом рядом с подтянутым и необычайно высоким астрологом. Казалось, будто постоянное обращение к звездам вытянуло его. Какое бы разное впечатление они ни производили, все же они были родственными душами — с тех пор как доктор Чандра приехал из Индии, они частенько проводили вечера за разговорами или за шахматами и были единодушны в своем убеждении, что умственно и духовно они превосходят любого на земле.

Доктор Чандра рассказал о необычном рождении принца, а Нимрод тут же принялся составлять звездную карту ребенка. Понаблюдав какое-то время за астрологом, доктор Чандра понял, что сейчас его друг слишком увлечен, чтобы расспрашивать его о роковом пророчестве, которое тот сделал сегодня утром.

— Друг мой, — сказал Нимрод, — звезды говорят, что в Персию приедет четырехглазый человек, который положит конец твоему пребыванию здесь.

А что еще могло означать это предсказание, говорил себе в тысячный раз доктор Чандра, как не долгое путешествие?

Увидев, что загадочное пророчество в этот вечер не прояснится, доктор Чандра тихо ушел, и через несколько минут он уже покачивался в ящике Нимрода, двигаясь по направлению к земле.

Обойдя своих пациентов и справившись о состоянии новорожденного принца, доктор Чандра отправился в то крыло дворца, куда мало кто захаживал, и постучался в одну из дверей. Его ввели в уединенно расположенные комнаты пациентки, которая вела здесь жизнь отшельницы, принцессы, которую называли Достойной Сожаления, единственной пациентки, которую доктор Чандра не мог исцелить, и не стал бы, даже если бы это было в его власти.

33

Селена открыла глаза и посмотрела на потолок. Она повернула голову и увидела, что циновка Вульфа пуста. Она подумала, что он опять пошел в город, чтобы найти проводника, который мог бы показать им дорогу в Персеполис.

Селена попыталась встать, и ее лицо исказилось от боли. Первые минуты после пробуждения всегда были ужасны. Она заставляла себя вставать, — если бы она этого не делала, боль утихла бы. Именно об этом она впервые поспорила с Вульфом. Причалив к этому персидскому берегу, он сразу отыскал постоялый двор и отнес туда Селену. Ей ни в коем случае нельзя было выходить, считал он, потому что ее рана на ноге еще не затянулась. Ей необходим был покой. Селена же, которая не могла смириться с жизнью в клетке, возражала, утверждая, что ноге необходимо движение. Так они какое-то время продолжали препираться, пока, наконец, Вульф не победил. Он собственными глазами видел, как близка была к смерти Селена. Теперь он обращался с ней так, будто она могла разбиться, как хрупкая ваза.