– Посмотрим, – сказал он. Танди повернулась к нему: – Посмотрим? Ты хочешь сказать, что способен примириться с этой вопиющей несправедливостью?

– У нас небогатый выбор, – ответил Загремел; интеллект снова подавил его лучшие огрские качества. – Сначала мы пересечем эту землю, а потом решим, кто останется здесь.

– Ты трус! – взорвалась Танди. – Ты... ты предатель!

Сирена попыталась ее успокоить, но Танди отстранилась; лицо ее покраснело, тело напряглось – и ее гнев излился на Загремела. Удар пришелся ему в грудь, и эффект превзошел все ожидания. Загремел отступил на шаг, дыхание у него перехватило. Ничего удивительного, что гоблинского вождя сбило с ног. Гнев Танди был страшен!

Наконец Загремел пришел в себя. Он обнаружил, что сидит на земле; вокруг все плавало, как в тумане.

Танди была рядом и пыталась изо всех сил встряхнуть огра своими маленькими ручками.

– О, прости меня, прости, Загремел. Я не должна была этого делать! Я знаю, что ты только пытался вести себя разумно.

– Огры неразумны, – пробормотал он.

– Просто... один из нас... ну не можем же мы выбросить одного из нас как добычу волкам! Я имею в виду птицам. Это неправильно!

– Я не знаю, – отозвался Загремел. – Надо подумать.

– Хотела бы я, чтобы у нас был жезл, – вздохнула Танди.

К ним подошла сирена.

– У нас есть ухо, – напомнила она.

– Точно! – подтвердила Танди. – Давайте послушаем. – Она взяла драконье ухо и внимательно прислушалась. – Тишина, – возвестила она.

Загремел забрал у нее ухо и прислушался, но тоже услышал только молчание. У Чем результат был не лучше.

– Боюсь, оно умерло – или у нас нет будущего, – сказала она. – Идти некуда.

Последней слушала Джон. Ее лицо просияло.

– Я слышу! – воскликнула она. – Поют! Феи поют! Где‑то поблизости должны быть феи!

– Ну вот, это то, что ты ищешь, – сказала сирена. – Давай посмотрим, может, они в Стране птиц. Может быть, там нам подскажут, куда идти дальше.

Ничего лучшего, похоже, все равно не придумать. Загремел поднялся на ноги, пораженный силой гнева Танди, – он до сих пор чувствовал слабость. Вряд ли даже огрица смогла бы приложить его сильнее! Но даже больше, чем ее гнев, его поразила смена ее настроений. Сначала дикий гнев, потом вполне человеческое сочувствие. Жаль, подумал он, что она рождена не огрицей. Этот гнев – он напомнил ему проклятия его матери.

Он потряс головой. Все это бессмысленные глупые фантазии. Надо прочистить затуманившиеся мозги, и идти дальше, и найти Танди хорошего человека, чтобы демон ее больше не беспокоил. Добрый волшебник Хамфри, должно быть, знал, что в этих диких землях для нее есть подходящий человек – человек, которого она никогда не встретила бы, не отправься в путешествие. Поскольку Загремел все равно шел в ту же сторону, ему не составило труда взять ее с собой. Правду сказать, она оказалась приятной спутницей, такая маленькая и такая темпераментная. У него никогда не было таких спутников, но к ней он уже начал привыкать. Он знал, что это несвойственно ограм. Возможно, нелепые чувства исчезнут, как только он избавится от проклятого интеллекта.

Они шли, следуя за Джон, которая ориентировалась на фей при помощи уха. Над ними кружили птицы рок; им не удастся покинуть Страну птиц, не уплатив пошлины. Одно живое тело...

Вообще‑то Загремел мог обойти это условие. Если он вернется в тыкву, сразится с конем тьмы и проиграет, то вскоре потеряет душу и в пути на север не будет смысла.