На пути попадалось все больше и больше птиц. Одни расцвечены яркими перьями, другие невзрачны; одни маленькие, другие огромные; одни устрашающего вида, с огромными клювами, похожими на ножи, другие миленькие, с мягонькими маленькими перышками. Здесь были яркие зимородки, унылые дрозды и тусклые птички в яркую крапинку. Здесь были толстенькие кругленькие малиновки и изящные стремительные стрижи. Здесь были взъерошенные тетерева‑ворчуны, раздраженно жалующиеся на судьбу; сороки, стрекочущие о разных глупостях; птицы‑перевозчики, играющие на флейтах у перевоза; водяные пастушки, пасущие рыбьи стада; птицы‑пекари, приступившие к утренней выпечке; печальные голуби, то и дело всхлипывающие от неведомой печали; ястреба‑тетеревятники, плотоядно высматривающие тетеревов; колодезный журавль, со скрипом вытаскивающий ведра воды; и несколько здоровенных красных сов‑олухов, тупо таращившихся по сторонам. Неподалеку паслись козодои и коньки, и мяукающая иволга, подергивая пушистым кошачьим хвостом, подкрадывалась к жалобно попискивающей крынке пеночек.

– Занятный народец птицы, – пробормотала сирена. – Никогда не думала, что они бывают такими разными.

Вскоре путники подошли к дворцу птицы королька.

– Лучше пред птицей пониже склониться, – посоветовал попугай. – Его величество перистый король, владыка Ксанфа, первый кавалер Ордена птичьей лапы, не любит непочтительного отношения со стороны низших существ.

– Владыка Ксанфа! – воскликнула Чем. – А как быть с кентаврами?

– А как быть с королем Трентом? – спросила Танди.

– С кем? – переспросил попугай.

– С человеком, правящим Ксанфом из замка Ругна.

– Никогда о нем не слышал. Правит птица королек.

Загремел понял, что, по мнению птиц, именно они правят миром. Гоблины считали владыками себя. Вероятно, то же было справедливо и для драконов, грифонов, мух и прочих живых существ. И кто скажет, что они не правы? Каждый почитает своих королей. Загремел, будучи огром, готов подойти к этому вопросу объективно. К птицам залететь – по‑птичьи свистеть.

Он поклонился корольку, как поклонился бы королю Тренту. Каждому – свой знак почтения.

Королек читал фолиант, озаглавленный «Авиартефакты», автор Орнит О'Логия, и явно не интересовался посетителями. Вскоре Загремел и компания снова направились в путь.

Они подошли к дивному цветочному лугу.

– Это наши поля, – разъяснил попугай. – У нас есть еще червячные и рыбоводческие фермы, и, кроме того, мы совершаем охотничьи вылазки в мушиные земли, но в основном наша пища поступает с полей, подобных этому. Мы не знатоки агрономии – отстрел вредных птиц нам непонятен, поэтому мы привлекаем к подобным работам низших существ вроде вас.

И действительно, Загремел увидел разнообразных существ, работавших на поле. Здесь было несколько гоблинов, эльф, брауни, гремлин, русалка и фея. Очевидно они были рабами, однако выглядели довольно счастливыми и здоровыми; похоже, они уже смирились со своей долей.

И тут Загремела осенила мысль:

– Джон, прислушайся еще раз к уху. Фея так и сделала.

– Водопад почти заглушает все, но мне кажется, что я слышу фей совсем близко.

Сориентировавшись на звук, она пошла в ту сторону, где он был громче; остальные последовали за ней. Они обогнули аккуратный холм, спустились в долину, куда сбегал водопад, и наткнулись на фей.

Те занимались починкой перьев. Похоже, птицы не желали ждать, пока у них вырастут новые перья, а потому отдавали сломанные в починку.