Они снова улеглись, стараясь держаться поближе к жаркой волне. К утру благодаря ее жару они погрузились глубоко в снег, оказавшись в цилиндрическом колодце, вытаявшем вокруг них. Казалось, этому снегу конца нет; может, вся гора состоит из снега? Что, впрочем, вполне возможно – это же Водное Крыло, а снег – застывшая вода.

Загремел пробил дыру на поверхность, и компания снова отправилась в путь. Теперь все они проголодались, но пришлось удовольствоваться пригоршнями снега.

Когда они добрались до ледяного хребта, солнце растопило оставшиеся облака и всерьез принялось за снег. Снег начал таять. Загремел убрал жаркую волну назад в пакет, но вскоре они все равно брели по снежной каше.

Затем снежная каша превратилась в воду, а сам склон – в бегущий по льду речной поток. Все четверо пытались удержаться на ногах, но гора, казалось, растворялась. Предательски скользкая опора подалась под ногами, и их, беспомощных, подхватил поток.

Чем, похоже, умела довольно прилично держаться на воде; сирена, разумеется, приняла облик русалки и плыла как рыба. Но Танди не могла совладать со стремительным потоком. В спокойной воде она плавала неплохо, но сейчас попала в водоворот.

Загремел попытался подплыть к ней, но его самого затянуло в воронку. Огр не очень хорошо плавал; обычно он просто переходил реки вброд. К тому же сила еще не полностью вернулась к нему – сначала он замерз, а потом оттаял. Эта вода была слишком стремительной и глубокой для него.

Это уж действительно слишком! Загремел попытался вдохнуть – и вместо воздуха глотнул воды. Он закашлялся, хватанул воздуха, но только затем, чтобы доверху заполнить легкие водой. Это было ужасно! Он вцепился когтями в горло, пытаясь выплюнуть воду; его тело боролось за глоток воздуха. Все напрасно. Поток кружился вокруг него, его большое грубое тело было отличной добычей, а дышать ему нечем.

Удушье становилось невыносимым. Потом что‑то захлопнулось, как люк, над его головой, и часть его сознания отключилась. Загремел решил, что он совсем пропал. Еще он подумал, что замерзать гораздо приятнее, чем тонуть.

Потом он успокоился, смирившись с неизбежным. Обходиться без воздуха было даже приятно. Может, на самом деле это вовсе не хуже, чем замерзнуть. Он отдался медленному течению, чувствуя себя плавучей водорослью. Как это приятно – плыть по течению...

И тут что‑то отчаянно потянуло его наверх. Это была сирена. Она обхватила обеими руками лапу огра и бешено работала хвостом, таща его за собой. Но он был слишком тяжел для нее. Движение замедлилось; русалка и сама нуждалась в воздухе после подобных упражнений. Сирена отпустила огра, и тот начал блаженно погружаться в глубину, в то время как она рванулась к поверхности.

Загремел не сразу понял, что его снова куда‑то тянут, на сей раз за обе руки. Он попытался вырваться, но руки его не слушались. Он наблюдал, как его влекут наверх, из мрака к свету. Ему виделись две полурыбьи фигуры, по одной с каждой стороны, но возможно, у него просто двоилось в глазах.

Загремел не знал, долго ли и далеко ли его тащили, – время не то сжалось, не то растянулось для него. Наконец он осознал, что лежит на песчаном берегу, и ночная кобылица нажимает копытами на его спину. Впрочем, он ошибся – это была взрослая кентаврица. Чем выдавливала воду из его тела. Ощущение было столь же скверным, как и тогда, когда его тошнило от помета коня тьмы после известных событий в тыкве. Почти.

В конце концов Загремел пришел в себя настолько, что смог сесть. Он изрыгнул из легких еще ведро‑другое воды.

– Ты меня спасла, – укорил он сирену.

– Я пыталась, – ответила она. – Но ты слишком тяжелый – Моррис мне помог.