Она лежала долго, пытаясь уснуть, успокоиться, но желание, вопреки ее ожиданиям, не угасало, а нарастало, набухало, пульсировало все сильнее внутри. Словно его массаж все еще продолжался, неосязаемый, но такой жаркий.

Помучавшись еще час, Джованна не выдержала и встала. Прокралась мимо спящего Амара. Вышла из каюты. Сделала шаг вперед и оказалась перед дверью его каюты.

Зачем она это делает? На что надеется? Разве можно стереть из памяти жестокость? Разве можно получить удовольствие безнаказанно?

Джованна коснулась двери ладонью. Там, за этой дверью, Рауль наверняка спит… Если только не дежурит на палубе. Она положила вторую ладонь. А потом прижалась к двери горячей грудью. Прохладное дерево остужало жар тела. Но прикосновение твердой поверхности к груди, наоборот, вновь разжигало желание.

Чего она вообще хочет? Джованна прижалась к двери щекой. Просто переспать с ним еще раз? Зачем? Только потому, что ее тело сходит с ума сейчас? А завтра? Что будет завтра? Как смотреть на него, как говорить с ним?

«Забудь об удовольствии, – шептал ей страшный голос. – Ты больше ни с кем не сможешь быть. Ты только моя».

Ее затрясло. В темноте коридора она услышала свой собственный всхлип и зажала себе рот в испуге. Паника снова навалилась на нее удушьем.

Джованна успела метнуться к себе в каюту и упасть на кровать, разбудив индуса. Она задыхалась, судороги сжимали расслабленное было тело. Она кричала в подушку, потому что снова казалось, что она во власти графа делла Мирандола, что его руки блуждают по телу.

Когда ее плечи оказались в кольце чьих-то крепких рук, Джованна забилась еще сильнее, но у самого уха прозвучал спокойный голос:

– Все хорошо! Все хорошо! Ты в безопасности. Ты на корабле. Мы в открытом море. Все хорошо. С тобой друзья. Дыши ровно. Вдох и выдох. Франческа! Слышишь? Вдох! И выдох. Все хорошо.

Она стала подчиняться ему не сразу. Сначала билась, кричала, и он видел, как у нее сводит кисти рук и ступни. Ступнями занялся индус. А он держал ее за плечи, навалившись немного, чтобы она затихла, и говорил одно и то же ей на ухо.

И она стала успокаиваться. Веки опустились, все еще вздрагивающие, дыхание выровнялось, и Рауль начал растирать ей кисти.

Она что-то пыталась сказать, но ее голос вырывался из горла хрипло и отрывисто.

– Спи, – приказал он мягко. – Мы поговорим завтра.

И она послушно обмякла и уснула.

Рауль накрыл свернувшуюся клубочком Франческу. Эта ночь оказалась бессонной. После прикосновений к ее телу во время массажа он долго не мог успокоиться, хотелось пойти к ней, взять на руки и унести к себе. Но он понимал, что это глупость. Она не готова.

Он и так ходит по краю, пытаясь приручить ее к прикосновениям. Но как поступать иначе, не знает. И еще ему нравилось гладить ее тело, ласкать его, вновь и вновь смотреть на Франческу. Казалось, он не видел в своей жизни более прекрасной женщины. И тем сложнее было понять тех, кто пытался применить к ней силу, а не ласку. Даже то небольшое насилие, что он совершал, заставляя Франческу обнажаться перед ним, казалось ему преступлением.

Но Рауль не видел иного выхода. И потом, эти сеансы приносили плоды: Франческа становилась более уравновешенной, спокойной, воспринимала его прикосновения все проще. Возможно, однажды она сможет наслаждаться этой жизнью во всей ее полноте, даже плотскими утехами.

И Рауль сильно надеялся, что хотя бы часть их будет в его объятьях.

Дождавшись, когда девушка уснет глубоко, он осторожно встал. Индус сидел у двери и ждал. Вскочив, он осторожно открыл дверь перед Раулем.