Он чуть сжал ей плечи и отпустил. Джованна растерянно смотрела вперед и взволнованно дышала. Притяжение к Раулю становилось все сильнее. Но кошмары с Пико делла Мирандола не оставляли ее в покое по ночам. И она все еще считала, что лучше не поддаваться искушению. Физическая близость отпугивала, но ей очень хотелось его объятий и ласк. Он все реже обнимал ее, потому что приступы паники происходили все реже и стали слабее и в большинстве случаев она справлялась сама.

Их тренировки стали настоящими, спокойными, Джованна больше не испытывала слепящей ярости и отчаяния. Но как ей хотелось почувствовать себя не одинокой, не оторванным от дерева листком, а соединиться с семьей, почувствовать себя частью большой группы людей! Хотелось пустить корни. Принадлежать месту.

Боцман подошел, облокотился на парапет рядом. Они переглянулись, приветливо улыбнувшись друг другу.

– Мона Франческа… – прочистил горло боцман. – Мы хотим пригласить вас на ужин на палубе.

– Ужин? – до сих пор капитан разрешал ей есть у себя, все приглашения на ужин в компании помощника и боцмана в его каюте она вежливо отклоняла.

– Да. У нас существует обычай. Когда мы выплываем из пролива, то первый вечер в океане мы устраиваем праздник. И ужинаем все вместе на палубе. Сегодня как раз такой вечер. Мы идем с хорошей скоростью, вечером будем в Атлантическом океане. И нам всем было бы приятно, если бы вы присоединились к нам.

– Я…

Она хотела отказать.

– Я очень вас прошу, мона Франческа. Дайте нам шанс, – добавил боцман.

Сердце Джованны сжалось от волнения. Вот ее зовут стать частью чего-то большого, а она, только что мечтавшая об этом, отказывается?

– С удовольствием, мессер Родриго. Я с удовольствием приду.

Его лицо просветлело, он отечески похлопал ее по руке, чуть кивнул и пошел орать на матросов.

Но чего Джованна не ожидала, так это того, что, подойдя к лестнице, ведущей с капитанского мостика, боцман крикнет:

– Она согласна!

И все, кто был на палубе, ответят единым воплем радости.

Джованна улыбнулась, ее взгляд нашел капитана, Рауль повернулся к ней и довольно кивнул.

Вечером Джованна вышла из каюты, поднялась на палубу и восхищенно огляделась: повсюду горели факелы, пахло чем-то аппетитным, с одной стороны были положены матрасы и подушки. Амар отвел ее туда, и она примостилась с краю, не решаясь подвинуться чуть дальше.

– Вам стоит сесть удобнее и облокотиться на подушки, – голос капитана словно вынырнул из темноты, но Джованна уже не отпрыгивала испуганно в сторону. Напротив. Его голос расслаблял.

Он помог ей сесть удобнее.

– Неловко, – тихо сказала она, пряча под юбкой изящные ступни.

– На Востоке так часто сидят: посмотрите на Амара, Франческа, он-то чувствует себя в своей тарелке.

– Конечно, – Джованна оглянулась на индуса, сидящего прямо на палубе со скрещенными ногами. – Но я все же предпочла бы кресло.

– Джей! – крикнул капитан.

Рыжий матрос в веснушках подскочил к нему.

– Принеси кресло из моей каюты.

– Не стоит, – Джованне стало неловко.

– Я хочу, чтобы вам было удобно, моя госпожа, – тихо сказал капитан, и дрожь пробежала по ее телу. Не страх был ей причиной, а странное, томительное удовольствие. В другое время она назвала бы его желанием. Джованна покосилась на капитана. Но сейчас…

Джей принес кресло, поставил рядом с лежанкой, Амар положил в него подушки, чтобы было удобнее. Джованна села.

Матросы потихоньку собирались на палубе.