– Да. Морские путешествия уже не для меня, хоть и приходится иногда совершать короткие поездки. Но больше всего я живу здесь и управляю островом.

Они вошли в сад, двери дома были открыты, женщина в чепце и белом переднике ждала их.

– Господин губернатор, мона Катарина велела проводить гостью в ее комнату, – поклонилась она.

– Ох уж эта Катарина! – засмеялся Валентин. – Я сам провожу сестру в ее комнату. Ты, должно быть, устала, – обратился он к Джованне. – Я велю, чтобы подготовили ванну.

Джованна хотела сказать, что совсем не устала, но почувствовала такое душевное опустошение, что лишь кивнула.

– На ужин пригласим Рауля. Я расскажу ему, он поймет.

– Нет, прошу тебя… не надо… не сегодня… – Джованна не могла сейчас представить себе встречи с Раулем. – Слишком быстро.

– Хорошо, – понимая, о чем она, сказал Валентин. – Тогда отдыхай, я постучу к тебе через три часа.

Они еще раз крепко обнялись и нехотя расстались. Служанка закрыла дверь перед его носом. Валентин прошел в небольшую часовенку, что была у них в доме, неуклюже опустился на колени и поблагодарил Бога за встречу с сестрой.

Его душа болела, он сам был измучен, но ему предстояло два разговора: с женой и с другом.

Катарина стояла у окна, глядя на идущих по улице брата и сестру, и ломала в волнении руки. Она сама была потрясена внезапной встречей, поражена красотой Джованны, не до конца поняла, почему Рауль вдруг ушел прочь, но больше всего ее испугала любовь брата и сестры. Страстные объятья, слезы, поцелуи, шепот, такая нежность в голосе, что даже ревность вспыхнула в сердце Катарины. Она понимала, что неправа. Валентин рассказывал ей про Джованну. Но она не ожидала, что мифическая красавица вдруг сойдет на остров. Когда она шла под руку с Раулем, Катарина сначала обрадовалась: ее брат наконец-то влюбился, да еще в такую девушку! Прекрасная пара!

И только восклицание Валентина вернуло ее на землю…

Мгновение – и ее муж рвется сквозь толпу, кричит так, будто сошел с ума. И вдруг девушка тоже бросается вперед. Катарина крикнула: «Пропустите!», потому что испугалась за Валентина.

Но когда эти двое встретились, она испугалась за себя.

Катарина вздохнула. О, ей приходилось не раз просыпаться ночью, потому что Валентин плакал во сне. Она обнимала его, иногда даже будила, чтобы он успокоился. Она знала, кто ему снится: Джованна. Она представляла ее себе смутно, считая, что муж преувеличивает, называя ту совершенной красавицей. Но оказалось, Катарина и представить себе не могла такой красоты. В одном только не совпадал облик Джованны с ее описанием: исчезли длинные косы до пят, о которых столько говорил Валентин, словно они были отдельными героями этой истории. Волосы Джованны теперь доставали лишь до пояса. Катарина могла себе представить, какой трепет внушала мужчинам девица с этими длинными волосами: она, наверно, казалась и вовсе существом неземным. Но теперь, хоть годы страданий и отразились в ее глазах, она все равно была той Джованной, что снилась ее мужу. И Катарина не знала, как простить ее за мучения Валентина, хоть и предполагала, что Джованна сама прошла через ад. Сколько раз Катарине казалось, что муж лишь пытается закрыть ею и детьми дыру в своем сердце, несмотря на то, что он очень старался быть хорошим мужем и отцом. Кажется, он надеялся, что его дочь станет копией Джованны, и расстроился, что у девочки волосы темные, как у него самого.

Что же будет теперь?

Катарина обхватила себя руками, словно пыталась защитить. Ей нужно поговорить с Раулем. Он всегда находит решение.

Она отошла от окна, вызвала служанку.

– Приготовь комнату для нашей гостьи.