– Как вы это различаете… Я слышу только хрипы.

С дистанционного пульта он нажал на паузу.

– Во-первых, вы смотрите оригинал, а не экстраполяцию. Хрипы восстановили до членораздельной речи, но я оставил все как есть. Во-вторых, его слова можно прочитать по губам.

– Губ-то не видно…

– Посмотрите раз десять, все увидите.

– И где ж я смогу посмотреть раз десять?

– Обратитесь в ГП.

Своевременный совет.

– А убийца говорит что-нибудь?

– Молчит. Ни слова не произносит. Продолжаем?

– Давайте…

Милн поворачивает голову к монитору компьютера. Экран белеет – Милн выводит шаблон для письма. Скафандр водит головой из стороны в сторону, как бы что-то высматривая. Снимает с кронштейна лампу, берется за шнур. Милн оборачивается, кажется – он в недоумении, короткий хрип…

– "Зачем", – переводит Алексеев.

Движения человека в скафандре быстры и уверенны. Один оборот шнура вокруг шеи Милна. Непрерывный хрип. В предсмертных конвульсиях биолог бьет по клавиатуре…

– Поэтому письмо ушло, – поясняет Алексеев, но я его не слышу – все мое внимание приковано к экрану.

Нет, это еще не конвульсии. Милн что-то нащупывает на столе. Взял, взмахнул рукой… Скальпель! Убийца его словно не замечает, продолжая стягивать петлю. Снова взмах скальпелем. Кажется, Милн попал ему по руке. Правая рука Милна безжизненно повисает, и скальпель падает на пол. Убийца перестает тянуть, он тяжело дышит, роняет лампу. На экране с началом письма к Рассвелу возникает серый квадрат.

– Сообщение, что письмо ушло, – продолжает пояснять Алексеев.

Убийца отступил от кресла. Куда он смотрит? Вниз, на пол. Там возникают небольшие темные пятна. Кровь, – догадываюсь я, – капает с руки. Убийца догадывается об этом одновременно со мной, бросается к шкафу с медикаментами. Там он что-то ищет… Ага, понятно, он берет инъектор и ампулы… и что-то похожее на ручку. Расстегивает скафандр, высвобождая правую руку. Делает инъекцию, затем прикладывает ручку к кулаку…

– Что это?

– Коагулятор. Прижигает рану, чтобы не дать вирусу попасть в кровь. Скальпель наверняка был заражен.

– Больно, наверное.

– Он ввел анестетик. Но шрам останется приличный… Ненадолго, впрочем…

Я недоуменно посмотрел на спасателя.

– Я имею в виду, что через несколько часов от убийцы и от шрама ничего не останется.

Тем временем убийца заканчивает самолечение и снова подходит к Милну. Бросив взгляд на экран, издает еле слышный хрип и с размаху бьет по клавиатуре.

– О чем это он?

– Не расшифровали. Наверное, ругается. Поэтому совершенно очевидно, что причина преступления не в мести или помешательстве, а в этом письме.

Убийца в скафандре выходит из медблока. Милн точно уснул сидя на стуле – уходя, убийца зачем-то придержал его плечи, не дав завалиться на бок. Пауза.

– Почему для вас это очевидно, а для комиссии – нет.

– Думаю, им это тоже очевидно, но у них свой интерес. Вслух они говорят, будто убийца опасался, что незаконченное, но отправленное письмо наведет следователей на мысль, что Милн умер не от заражения. Мол, не дописал, но послал. Почему? Потому что кто-то помешал дописать, пришлось срочно отправлять неоконченным. В общем, версия, как говорят ученые, ad hoc – лишь бы только свести концы с концами.