Меня ткнули в спину чем-то твердым, что я вполне мог расценить как ствол чего-то огнестрельного, и гаркнули:

– С нами пойдешь. Поговорить с тобой хотят.

– Вы чего, зелена вина перепили, братцы? – стараясь, чтобы голос не дрожал, поинтересовался я.

– Ручонки поднял, сука гэпэушная!

Ну теперь сомнений нет. Ждали меня. Притом убивать не хотят, а берут в плен. Зачем?

– Не тяни кота за хвост! – опять послышался сзади голос, показавшийся мне знакомым.

Между тем сидящий на земле мужчина начал приподниматься, рука его полезла за пазуху. Сейчас что-то авторитетное вытащит оттуда – револьвер или обрез.

Лампочка в фонарике потускнела без притока электричества и погасла. Я начал поднимать руки, разжал пальцы. Фонарик упал на землю со стуком.

Пора. Звук удара, даже слабый, на миг отвлекает внимание. А миг сейчас – это вопрос жизни и смерти.

Они наивно полагали, что под угрозой ствола жертва должна стоять, дрожать и не дергаться, потому как пуля все равно догонит, ибо она быстрее. Вот только кое-чего мои враги не учли. Бывал я пару раз в подобных ситуациях. И жив до сих пор.

Поехали! Уйти с биссектрисы стрельбы. Резко крутануться вправо и отступить.

Бах. Бандит за моей спиной нажал на спусковой крючок. Но пуля прошла мимо. Я между тем с развороту так махнул рукой, что стрелка снесло куда-то вдаль.

Лжераненый уже выдергивал из-за пазухи руку. Дожидаться, пока меня продырявят, я не стал, а просто свалился в ближайшую яму.

Глубина ямы была с мой рост, благо внизу оказалась навалена мягкая земля, а не торчали кольями металлические арматуры. Но хлопнулся я всем телом чувствительно. Тут же откатился в сторону. На миг потеряв дыхание, я не переставал шевелить руками и ногами. Извернулся. И вот в моей руке «наган», который заковыристым финтом извлек из-за пояса. Как мне это удалось за такое время и так ловко – я и сам не мог понять. Но факт налицо. Я лежал на спине и целился вверх из револьвера.

События мелькали очень быстро. Лжераненый нарисовался на фоне темного неба еще более темным силуэтом, с поднятой рукой с чем-то стреляющим.

Я нажал на спусковой крючок. Грохнул выстрел. Силуэт пропал. Донесся жалобный скулеж. А потом окрик:

– Атас!

Послышался услаждающий мой слух лучше изысканной музыки топот удаляющихся шагов.

Кряхтя, с некоторым трудом, я выбрался из ямы, ощупывая спину. Приложился я прилично. Преследовать беглецов было глупо – их уже и след простыл. Да, плохо, что упустил гадов. С другой стороны, хорошо, что они упустили меня.

Руки тряслись. Я засунул «наган» обратно за пояс.

Еще большая дрожь на меня напала, когда представил волокиту – рапорта, осмотр места происшествия, поиск злоумышленников, посмевших в городе напасть на уполномоченного ОГПУ. Впрочем, после того как отдел сожгли, удивляться тут нечему.

Под утро состоялся тяжелый разговор с начальником. Он смотрел на меня зло, но с долей растерянности.

– И что это значит? – осведомился он. – Кому ты, такой молодой и красивый, понадобился?

– Хват там был, – объяснил я. – Экспедитор, который инженера Синицына зарезал.

– Ты узнал его?

– По голосу.