– На самом деле ее меньше – вэйнители позаботились об этом, – отвечает он. – Но ты с каждым днем становишься все могущественнее, все способнее распознавать то, что когда-то было для тебя совершенно невидимым.

– Я тоже могу это распознать, – говорит Андарна. – Если бы вы когда-нибудь позволили мне пойти с вами.

– С Теофанией, охотящейся на тебя, в Самаре ты в большей безопасности, – я сжимаю луку седла, пока Тэйрн выравнивается вдоль берега реки, держась в тени, которую дает пасмурная ночь. Клянусь, у меня под грудью остался синяк от попытки уснуть в седле. Эту штуку не мешало бы доработать, прежде чем мы отправимся в Деверелли.

– Но ты нет, – возражает Андарна, ее голос слабеет, чем дальше мы летим. – Я могу сжигать вэйнителей.

– Я уже дюжину раз говорил тебе, что первый огонь горит жарче всего, что может объяснить этот феномен, – отвечает Тэйрн. – Эта миссия и так опасна, не добавляя к ней желанную цель для скрывающихся темных колдунов.

– Они все заняты на юге… – ее голос прерывается, когда связь обрывается.

– У нас есть около двенадцати часов, прежде чем ты начнешь чувствовать боль от расстояния между тобой и Андарной, – напоминает мне Тэйрн, пока мы продираемся сквозь ночь, открывая доступ к разговору Сгаэль и Ксейдену.

У меня нет ни малейшего желания испытывать на прочность трех-четырехдневный лимит, до которого всадники и их драконы могут находиться в разлуке, равно как и страдать от фатальных последствий. Три часа до Анки. Час на поиски цитрина. Три часа обратно. Треть отряда, расквартированного в Самаре, час назад начала наступление на известный опорный пункт к северу от крепости, что позволило нам незаметно для противника проскочить через красную линию на карте боевого инструктажа. Все идет по плану.

Три часа спустя, когда мы приземляемся на высушенной деревенской площади того, что когда-то было Анкой, все кажется слишком легким. Территория определенно не оккупирована. За исключением того, что мы уклонились от двух патрулей виверн, затаившись, мы не увидели ни одного врага, только редкие деревни и тускло освещенные лагеря гражданских лиц между землями, которые вэйнители опустошили в своем продвижении к Самаре. Тэйрн, как обычно, первым опускает когти, несмотря на то, что Грейди велел ему держаться в строю, а остальные следуют его примеру вокруг увядших останков часовой башни.

– То, что я принял условия миссии, еще не значит, что они мне нравятся, – ворчит Тэйрн себе под нос, пока я укладываю летную куртку в рюкзак на краю седла и спускаюсь.

– Я знаю, – мои ноги ступают на землю, и все вокруг кажется… не таким, как раньше, без присутствия магии. Согласно нашим последним сведениям, работать с магией на высушенной территории не только сложно, но и, похоже, это привлекает вэйнителей, поэтому я позволяю проводнику лечь в ладонь, держа его поблизости на случай, если все пойдет прахом. – Придерживайся плана. Я дам тебе знать, когда мы его найдем.

Тэйрн изгибается, затем взмывает ввысь над разрушающимися двухэтажными зданиями, и к нему быстро присоединяются остальные драконы, двое из которых несут всадников, которых Грейди выбрал для разведки сверху, – Пью и Фоули.

Ксейден проходит мимо часовой башни, направляясь в мою сторону. Он хорошо скрывает свое недовольство, но я вижу борьбу в его глазах и скрюченные пальцы.

– Тебе стоило пойти в разведку, – говорю я ему, пока Грейди собирает остальных слева от меня.

– Я не собираюсь оставлять тебя на земле одну, – наши руки почти соприкасаются, когда мы поворачиваемся и идем к группе, но мы стараемся не касаться друг друга, особенно если учесть, как Аура Бейнхэвен сужает глаза в нашу сторону. – И я ничем не рискую, пока остаюсь спокойным, хладнокровным и собранным в пределах периметра.