Мой желудок изо всех сил старается вытеснить легкие, и я сжимаю кулаки, когда в моих венах мгновенно поднимается сила, отвечая на мой страх.

– Они нас не слышат, – повторяет Мира, а затем сжимает мое плечо, проходя мимо и направляясь к Грейди и Хенсон.

– Скоро вернусь, – говорит Ксейден, проходя мимо, но нет привычного прикосновения его руки или тени вдоль моей поясницы, потому что Аура смотрит так, будто мы можем начать целоваться в любую секунду.

Четверо офицеров исчезают в скрипучем доме, оставляя нас с Аурой посреди улицы.

– Я беру на себя юг, – говорю я ей, двигаясь к дверному проему и поворачиваясь лицом в ту сторону.

– Ладно, –– она встает спиной ко мне, и мы начинаем наблюдать.

Из дома доносится грохот, и лунный свет освещает мощеную булыжником улицу.

Я смотрю на облака и вижу, что ветер усиливается.

Черт.

– Держись подальше от глаз, – говорю я Тэйрну.

– Я как ночь, – он звучит более чем обиженно. – Тебе стоит беспокоиться о Даголхе.

Красный дубинохвост Ауры.

– Есть успехи? – спрашиваю я Ксейдена.

– Все это место – музей, и Кэт помнит только, что он был выставлен наверху в защитном футляре. Не знаю, в курсе ли ты, но наверху много чего есть, – отвечает он.

Я бросаю взгляд на пятиэтажки, которые, кажется, готовы рухнуть в любую секунду.

– Мы явно пробудем здесь ещё какое-то время, – именно поэтому нам стоило взять с собой Кэт. Может быть, пребывание здесь вызвало бы воспоминания о том, где именно был выставлен артефакт, который нам нужен.

– Здорово, – Аура нервно двигается позади меня, ее тень колышется возле моих ног.

– Тебе страшно? – спрашиваю я как можно вежливее.

– Мы в сотнях миль от чар, стоим на гребаном кладбище, – огрызается она. – А ты как думаешь?

– Как человек, который провел свою долю времени за пределами чар, я считаю, что нервничать полезно, – впереди что-то грохочет, и я наклоняю голову, фокусируясь в том направлении. По пологому склону улицы катится стеклянная бутылка, подгоняемая порывом ветра, а потом оказывается в дверном проеме через четыре дома. – Видишь? Это… – я оглядываюсь через плечо, а затем поворачиваюсь всем телом, чтобы встретиться взглядом с Аурой. – Какого черта?

– Просто готовлюсь, – она стоит с поднятыми руками, между большим и указательным пальцами зажато устройство для вытеснения кремневых искр, страх сковывает ее лицо.

– Это, – я указываю на ее руки – не здоровый, опасный для миссии страх. Опусти его. Надень перчатки. Ты должна напомнить себе, что применение магии– это самое худшее , что мы можем сделать.

– Нет, – она подняла подбородок. – Высушивание гораздо хуже. Я не собираюсь быть застигнутой врасплох. И вообще, ты тоже должна быть готова.

– Ни в коем случае, – я качаю головой и поворачиваюсь к ней спиной. – Мои приказы – не применять магию, если нет непосредственной угрозы смерти, и я не думаю, что бутылка является таковой.

– Как старший командир крыла, я приказываю тебе быть наготове, – шипит Аура. – Что толку в том, что ты наше «величайшее оружие», если ты не можешь воспользоваться магией в любой момент?

– Единственное звание, которое здесь имеет значение, – кадет, так что, при всем уважении, отвали, – я пожимаю плечами, пытаясь рассеять прилив энергии, бьющейся о дверь моего Архива. По крайней мере, это означает, что Тэйрн обнаружил невысушенную землю.

– Нашли! – восклицает Мира через открытое окно.