Впервые в жизни меня осеняет, что, возможно, я знала своего отца не так хорошо, как мне казалось.

Нарелла Ансельм. Я передаю информацию Тэйрну и Андарне.

– Безопасно за пределами досягаемости магии? – спрашиваю я их, затем сворачиваю пергамент и прячу его обратно в книгу.

– За пределами континента нет магии. Поэтому мы, драконы, и остались здесь, – говорит мне Тэйрн. – И удивительно, что ириды покинули наши берега.

– Я знаю, что взять с собой, – добавляет Андарна.

– Я пришел к такому же выводу, – рычит Тэйрн, – но не хочу тратить время на детские сплетни.

– Ты действительно считаешь, что острова – наш лучший шанс найти твой род? – спрашиваю я.

– Думаю, это лучший план, чем лететь на север до тех пор, пока мы не выдохнемся, – отвечает Андарна.

– Согласен, – присоединяется Тэйрн. – Если капитан так убежден, то разделите отряд на две части, но мы отправимся в Деверелли.

Кто-то стучит.

Я вздрагиваю, быстро закрываю книгу и запихиваю ее под подушку, а затем иду к двери и открываю ее.

Ксейден стоит на пороге, обхватив руками раму с обеих сторон, его летная куртка расстегнута, а голова склонена.

Мое мгновенное ликование сменяется логикой.

– Что ты делаешь? – шепчу я, пытаясь заглянуть мимо него, чтобы понять, есть ли в коридоре еще кто-нибудь, кто мог бы сообщить о нем.

– Ты любила его? – вопрос звучит низким гулом.

– Кто-нибудь увидит тебя!

– Ты. Любила. Его? – Ксейден поднимает голову и впивается в меня взглядом, граничащим с диким. – Я должен знать. Я могу справиться с этим. Но я должен знать.

– О, ради Амари, – я хватаю его за лацканы летной куртки и втаскиваю в свою комнату, а он двигает запястьем, закрывая за собой дверь. Громкий щелчок говорит о том, что он запер ее. – Я была с Холденом много лет назад.

– Да, я уловил это, – он кивает, сжимая брови. – Я уловил многое из того, о чем он думал.

Я моргаю.

– Это не то, как твоя печать…

– Ты любила его? – повторяет он.

– Святое дерьмо, – мои руки падают с его куртки. – Ты действительно ревнуешь.

– Да, любимая, я ревную , – он проводит рукой по моей спине и притягивает меня к себе. – Я ревную к доспехам, которые держат тебя, когда я не могу, к простыням на твоей кровати, которые ласкают твою кожу каждую ночь, и к клинкам, которые чувствуют твои руки. Поэтому, когда принц нашего королевства заходит в мой класс и начинает разговаривать с женщиной, которую я люблю, так, что это можно назвать лишь глубоким знакомством, а затем имеет наглость пригласить ее на свидание прямо у меня на глазах, естественно, я буду ревновать, – он прижимает наши тела друг к другу.

– И впечатывать его в стену? – мои руки скользят по холодной коже его шеи и касаются его озябших щек. Он долго был на улице.

– Я же говорил, что сделаю это, – он впивается в меня взглядом, и у меня учащается пульс. – Еще в Аретии, помнишь? Сразу после того, как я посадил тебя на свой трон, раздвинул эти прекрасные бедра…

Я провожу большим пальцем по его идеальному рту.

– Я помню, – мое тело мгновенно нагревается.

Он покусывает подушечку моего большого пальца, и моя рука покрывается мурашками.

– Я говорил тебе, что буду ревновать, а потом надеру ему задницу. Может, я и изменился, но в отношении тебя я остаюсь человеком слова.

– Ты – Ксейден Риорсон, – приподнимаюсь на носочках и целую его в подбородок.