Тэйрн выпускает струйку пара, пахнущего серой, а Синий Пояс поднимает подбородок, приказывая остальным оставаться на своих местах, и ведет нас с Ксейденом по тропе.

Сгаэль и Тэйрн следуют рядом, пока мы не достигаем первой баррикады на поляне – двух плотных рядов пальм, обозначающих официальный вход во дворец под открытым небом.

– Ваши существа остаются здесь, – требует Синий Пояс.

– Мы передадим эту просьбу, – отвечает Ксейден.

– Мы можем видеть прямо через них, – замечает Тэйрн.

– Помни, дипломатия – это план А, – я беру Ксейдена за руку и придвигаюсь к нему поближе, пока мы идем по освещенной дорожке, проходя мимо того, что слева выглядит как приемная под открытым небом с различными сидениями, а справа – музыкальная комната с инструментами, ожидающими своих музыкантов.

– Никаких стен, – замечает Ксейден. – Нет даже потолков. Что они делают во время дождя?

– Навесы, – я указываю на длинные деревянные перила, идущие по всей длине комнаты, готовые укрыть ее обитателей тканью. – И консорт ? – шепчу я. – Мы не женаты.

Он ехидно ухмыляется .

– Я заметил. Но «девушка» лишена этого тона постоянства . Если тебе так удобнее, то « консорт » в аристократических кругах в Наварре используется довольно свободно. Почти уверен, что у герцога Коллдира было четыре разных консорта за столько лет. Этот титул просто дает тебе приглашение в это место, а также защиту и привилегии моего титула…

– Мне не нужна защита и привилегии… – я качаю головой, когда мы проходим мимо еще одного ряда пальм.

– Ауч, – он поднимает руку к груди. – Никогда не думал, что ты отвергнешь меня.

Я закатываю глаза.

– Сейчас не время для этого, – шуткам стоит подождать.

– А когда будет? – следующий взгляд, который он бросает на меня, на сто процентов серьезен.

Мои ноги почти спотыкаются вместе с сердцебиением. От одной мысли о том, что у нас с ним действительно будет вечность вместе, у меня в груди ноет от тоски, которой не место на поле боя.

– Когда мы не будем рисковать жизнью…

– Мы всегда рискуем жизнью, – он проводит большим пальцем по моему.

– Верно, – признаю я, когда мы ступаем на выложенный плиткой пол и входим в обеденный зал дворца.

В зале в два ряда расставлены восемь круглых столов, за каждым из которых на стульях без спинок сидят десять изысканных Деверелли, одетых в буйство пастельных тонов и легкие туники и платья. Скатерти расшиты, сервировка экстравагантная, с золотыми кубками и хрустальными потирами, а драгоценности сверкают в мягком голубом свете, исходящем из центра каждого стола и расставленных по всей длине комнаты шаров, освещающих ряды стражников и их клинки.

В конце зала под открытым небом возвышается помост с U-образным столом на пять персон. В его центре сидит человек, которого я могу принять за короля Деверелли, вертит в руках украшенный драгоценными камнями кинжал и смотрит на Холдена, сидящего на правом конце стола, словно еще не решил, будет ли он использовать этот кинжал против него или нет.

Капитана Уиншир не видно, а Текарус выглядит так, будто ему лучше быть где угодно, только не между Кортлином и Холденом.

– Черт, – бормочет Ксейден.

– Он… моложе, чем я думала, – говорю я о короле. Примерно на четыре десятка лет или около того. Кортлин выглядит всего на несколько лет старше нас с Ксейденом. Он красив, с глубокой золотисто-коричневой кожей, натянутой на высокие скулы и сильную челюсть, лукавыми карими глазами и черными волосами длиной до плеч, но скорость, с которой он находит нас с Ксейденом и быстро оценивает, заставляет меня немного насторожиться.