Ксейден крепко сжимает мою руку и наклоняется, чтобы прикоснуться губами к моему уху.

– Тени здесь не мои. Я знаю, как ты умеешь обращаться с кинжалом. Я не умаляю твоей способности защитить себя, но ради моего спокойствия, пока я пытаюсь вытащить Холдена из того бардака, который он устроил, будь добра, оставайся рядом со мной.

Я киваю. Как я могу не согласиться? Он не просит меня прятаться за ним, не оставил меня с Тэйрном, чтобы я была в безопасности. Он просто просит меня быть рядом.

И, честно говоря, мне больше негде быть.

Он сжимает мою руку, затем отпускает, освобождая нас обоих на случай, если нам придется сражаться, и мы идем вперед, пока Синий Пояс манит нас, явно раздраженный тем, что мы так долго идем.

Король Кортлин отмахивается от пары слева, когда мы приближаемся, прислушиваясь к тому, что шепчет ему на ухо Текарус, а слуги спешат заменить тарелки и чашки, когда пара уходит.

– Они не пожимают друг другу руки, – тихо говорю я Ксейдену, пока мы идем к столу. – Они не смягчают и не тратят слов впустую. Они говорят двусмысленно только тогда, когда им это удобно. Они ценят статус, богатство, знания и секреты – все, чем можно торговать. Если ты однажды нарушил свое слово, тебе больше никогда не поверят.

– Говори так, чтобы я понял. Не лги. Веди себя, как богатый, полноправный ублюдок. Понял, – он кивает.

Гнев светится в глазах Холдена, когда они встречаются с моими, когда мы доходим до последнего столика, и его кулак сжимается вокруг золотой вилки.

Я посылаю ему безмолвную, тонкую просьбу держать себя в руках, и он кладет вилку на стол и сжимает челюсти.

– Герцог Тиррендора, – громко объявляет Синий Пояс, указывая жестом на четыре ступеньки, ведущие на помост слева, – и его консорт, Вайолет Сорренсейл.

Ну почти.

Ксейден поднимается по ступеням первым, окидывая взглядом пол, стулья, стол и даже сервизы, прежде чем протянуть руку назад. Это излишне, но мило, поэтому я принимаю ее и поднимаюсь вслед за ним.

– Сорренгейл, – поправляет он Синего Пояса.

Я занимаю место в конце, а Ксейден – то, что ближе к Кортлину справа.

– Что ты сделал? – спрашиваю я у Холдена, сидящего напротив.

– Прямо к делу, – говорит Кортлин, перекатывая украшенный драгоценными камнями кинжал. – Мне это нравится.

– С чего ты взяла, что я что-то сделал? – спрашивает Холден, наклоняясь над своей тарелкой.

– Мы этот уже проходили.

Слуги подходят к остальным и убирают посуду.

– Мне жаль, что вы пропустили ужин, – объявляет Кортлин, – но скоро принесут десерт.

– Что ты сделал, Холден? – повторяет за мной Ксейден.

– Именно то, ради чего меня сюда послали, – щеки Холдена заливает румянец, и он хлопает ладонями по столу. – Я восстановил дипломатические связи с Деверелли и попросил у них разрешения использовать поместье Текаруса для поисковой миссии с драконами в обмен на артефакт, который он просил, а когда этого оказалось недостаточно, я предложил…

– То, что тебе не принадлежало! – Кортлин перепрыгивает через Текаруса и вонзает кинжал в руку Холдена.

Святое. Дерьмо. У меня в животе урчит.

– Ваше Величество! – Текарус отшатывается, краски сбегают с его лица.

Я опускаю руку на колено Ксейдена и сжимаю, чтобы не закричать, как Холден, который в шоке смотрит вниз.

Ксейден напрягается, но надевает маску скучающего безразличия, как профессионал.

– Перестань кричать, как ребенок, – Кортлин откидывается в кресле и отпивает из хрустального кубка красное вино.

Холден делает вдох за вдохом, глядя на свою руку, но крики прекращаются.

– Вытащи его, перевяжи руку, зашей ее у лекаря, и через две недели ты будешь в порядке, – объясняет Кортлин.