Слуги снимают медные крышки и уходят с помоста.

О боги, это гигантский кусок красного мяса, который, должно быть, был отрезан от самой большой коровы, ходившей по этому острову.

Пантера Шира низко вздыхает, виляя хвостом, и я не могу не задаться вопросом, не так ли чувствовали себя курсанты пехотного училища в тот день на поле боя, когда Бейд нашла нас.

Рука Ксейдена накрывает мою и сжимает, и я оглядываюсь, чтобы увидеть, как он смотрит на меня с каменным лицом через стол, а затем прослеживаю за его взглядом…

Голова капитана Анны Уиншир лежит на тарелке между Холденом и Текарусом, ее короткие клубнично-блондинистые кудри отчетливо видны.

У меня отвисает челюсть. Ох, Малек , Кортлин убил личного охранника Холдена… и подает ее своему коту .

Меня сейчас стошнит.

В горле поднимается желчь, и я быстро сглатываю, вдыхая через нос и выдыхая через рот, но все, что я чувствую, – это запах мяса и крови.

– Не смотри, – шепчет Ксейден, и я отвожу взгляд.

– Ешьте, – приказывает Кортлин, и пантеры набрасываются .

Лапы опускаются на стол между нами, и огромная пасть раскрывается, выхватывая мясо из тарелки и волоча его, оставляя кровавый след на белой скатерти, пока она тащит свою еду на помост, а затем на пол.

Остальные следуют ее примеру.

Когда я перевожу взгляд на Холдена, он смотрит на свою пустую тарелку, совершенно пораженный.

– Разве они не прекрасные создания? – спрашивает Кортлин.

Я моргаю от шока и кладу проводник на стол. Мы со Смертью старые друзья, и не то чтобы я действительно знала Анну. Но эта дерзость поистине беспрецедентна.

– Ты убил моего стража, – медленно произносит Холден.

– Твоя воровка была найдена в моей сокровищнице, – возражает Кортлин, – с шестью украденными драгоценностями при себе и списком еще пяти, которые она должна была найти, написанным твоим почерком.

Мой желудок вздрагивает, и взгляд перескакивает на Холдена.

– Скажи, что ты этого не делал.

– Это все вещи, которые принадлежат нам ! – он бьет себя в грудь и встает, его кресло падает обратно на помост. – Это не кража – забрать то, что принадлежит нам по праву! – вена на его шее вздувается.

Охранники придвигаются к краю помоста, образуя периметр вокруг пантер, и я, выскользнув из-под руки Ксейдена, тянусь к ножнам у бедер, под скатертью.

– Сейчас все превратится в дерьмо, – предупреждаю я Тэйрна. – Передай это Сгаэль, как сможешь.

Он хмыкает в знак принятия, и вдалеке покачиваются пальмы.

– По праву? – Кортлин бросает вызов, его голос звучит зловещей мелодией.

– Какое наказание здесь предусмотрено за воровство? – шепчет Ксейден.

– Из королевского дома? – я сосредотачиваюсь. – Указ двадцать два… – я морщусь. – Нет, двадцать три – это смерть, – я читала, но до эксперта в области права мне далеко.

– По их законам Холден является соучастником?

– Их система не похожа на нашу. Их указы могут противоречить друг другу, а Кортлин заседает в их трибунале, так что… – мои слова спотыкаются о самих себя. – Не знаю. Может быть.

Может, я и хотела бы придушить Холдена, но я не могу позволить казнить его здесь за воровство .

– Эти предметы мои, они получены по бартеру за услуги, оказанные за последнее столетие, как тебе хорошо известно! – кричит Кортлин, и обедающие умолкают за своими столами, оставляя лишь звуки пантер, пожирающих свои обеды.

Подождите. За последнее столетие ? Мои плечи опускаются, а мысли кружатся в голове, вспоминая прошлогодние слова Аарика, когда я спросила, что Холден собирается делать с тем, что происходит за нашими границами.