Но это гораздо хуже.

Холден не просто знал, он играл главную роль.

– Ты воспользовался нашим отчаянием, – обвиняет Холден. – Принял бесценные магические артефакты на нечестных условиях, а теперь казнишь моего личного охранника, когда мы пытаемся исправить твою откровенную кражу настоящим соглашением? Пошел ты! Мы не хотим иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим обманом, ни с этим богом забытым островком! – Холден подается вперед, опрокидывает свою часть стола, и он падает в пустоту центра.

Вот . Дерьмо.

Взгляд Кортлина превращается в лед, а мои ребра словно скручиваются внутри, когда я наблюдаю, как все, над чем мы работали, рушится в считанные секунды. Текарус отпрыгивает назад, а затем быстро сбегает по ступенькам, и я ничуть его не виню.

Холден нас поимел. Кислый вкус предательства наполняет мой рот, но горький поток металлического гнева уносит его со следующим ударом сердца.

– Хватит, Холден! – Ксейден встает, и я медленно делаю то же самое, наблюдая за стражниками вокруг нас, пантерами позади нас и теми, кто в толпе тянется к тому, что вполне может быть спрятанным оружием.

– Он вор, и он посягает на мою честь перед всем двором! – Кортлин кричит на Ксейдена, но тот указывает пальцем на Холдена.

– Он больше не говорит от нашего имени, – Ксейден сбрасывает с плеча сумку и с грохотом ставит ее на стол. – Если вы не согласны на сделку с Наваррой, то согласитесь на сделку с Тиррендором, и я уверяю вас, что единственным отрядом на вашем берегу будут аретийские всадники и летуны, которые будут соблюдать ваши законы и уважать ваши обычаи, а в ответ я выражу вам огромную благодарность за доверие… – он расстегивает верхний клапан рюкзака и медленно тянет его назад, обнажая дюймовую рукоять, усыпанную изумрудами, от которой у меня перехватывает дыхание. Она слишком похожа на кинжал, чтобы быть совпадением.

Мое сердце замирает. Этого не может быть. Он не может. Я не позволю ему.

– Нет, – я хватаю Ксейдена за руку, не позволяя ему показать остальную часть. – Если это то, о чем я думаю, то точно нет.

– Ви… – он качает головой, глядя мне в глаза, и я понимаю, что не только я тоскую по той связи, которая обычно делает эти моменты легкими для нас. – Это может быть единственным способом заключить союз и спасти этого урода.

– Ты уже достаточно пожертвовал. Я справлюсь с этим, – снимаю с плеч свой тяжелый рюкзак и кладу его рядом с его.

– Ни в коем случае! – кричит Холден.

Ксейден бросает на него взгляд, ясно говорящий, что с него хватит дерьма.

– Только я имею право говорить от имени Наварры! – бушует Холден, делая два угрожающих шага в сторону короля. – Ты не заключаешь сделок с провинциями, тем более с сыном предателя, который шантажом получил титул. Я – единственный голос нашего королевства! – его руки сжимаются в кулаки, и повязка вокруг правой наливается багровым.

Кортлин вздыхает, затем берет свой кубок и отпивает.

– Я уже достаточно наслушался, и это становится утомительным. Текарус может жить. Остальных убейте.

Иногда дипломатия лучше всего проявляется под острием меча.

– Дневник капитана Лилит Сорренгейл

 Глава 27

Охранники вступают в бой, и все сразу же превращается в полное дерьмо.

Ксейден выхватывает оба меча, а затем удивляет меня до смерти, перебрасывая один из них Холдену, который ловит его левой рукой в тот же миг, когда я выхватываю два своих кинжала.

Сегодня мы не умрем.

– Постарайтесь никого не убивать, – говорит Ксейден, даже когда первый из стражников поднимается по ступенькам между пантерами.