– Я люблю тебя, и нам нужно вытащить тебя отсюда, поэтому ты должен доверять мне. Не двигайся, пока я тебе не скажу.

Он кивает.

– Сядь. Положи голову на руки и оставайся так, – я отпускаю его, и он делает то, что я прошу, держа голову низко, словно стыдясь того, что сделал.

– Мне нужна помощь, – говорю я Тэйрну и Андарне.

– Мы готовы, – отвечает Тэйрн. Слава богам, они всегда у меня в голове.

– Андарна, когда придет время, будь нежна, – в кои-то веки мне не хочется читать ей нотации о том, что нельзя оставаться дома, когда ей сказали, хотя лучше бы она надела сбрую, если все пойдет не так, как планировалось.

– Твоя молния нежная? Я хоть раз критиковала твою работу? – она хмыкает.

Кортлин все еще стоит за столом, одна из пантер на его стороне, паника прорисована в каждой линии его лица, пока двор бормочет в приглушенных тонах истерики позади нас.

– Мне нужно, чтобы ты подпустил Сгаэль как можно ближе, – говорю я Тэйрну, а затем, как я надеюсь, сокрушенно улыбаюсь Кортлину. – Приносим наши самые искренние извинения, но в Наварре всадников учат убивать, когда вы нападаете на нас, наша сдержанность может зайти так далеко. Как видите, герцог испытывает некоторые угрызения совести, но ты только что пытался убить двух дворян нашего королевства, – я морщусь. – Не самый лучший вид для переговоров. Начнем второй раунд? На этот раз их буду вести я.

– У нас нет магии, – глаза Кортлина расширяются, и он обводит взглядом комнату, словно решая, стоит ли позвать еще стражников.

– Следи за словами, – предупреждает Тэйрн. – Сгаэль здесь. За этими деревьями становится тесновато.

– И все же мы здесь. Знаешь ли ты, что я владею молниями? – я склоняю голову набок.

Кортлин сглатывает.

– Текарус упоминал что-то подобное.

– Что случилось? – Холден садится, потирая растущую шишку на голове.

Грудь Кортлина вздымается и опускается с каждой секундой все быстрее, и я наблюдаю, как паника нарастает в нем, словно плотина, готовая прорваться. Я опускаю правую руку в ножны и жду, когда он взорвется.

– Шира! – кричит он, срываясь быстрее, чем я ожидала.

– Вайолет! – кричит Холден, и спина Ксейдена превращается в камень под моей рукой, но, верный своему слову, он не двигается ни единым мускулом.

Я тоже.

– Нет! – кричит Кортлин, его глаза в ужасе смотрят на меня. Он разевает рот, и группа Деверелли разражается многоголосыми воплями страдания.

– Ты останешься на месте, и она будет жить, – предупреждаю я его, пока люди спасаются бегством, опустошая зал.

– Ну и святое дерьмо, – говорит Холден, подняв брови и покачиваясь на месте.

Я оглядываюсь через плечо, и на моем лице медленно расплывается гордая улыбка. Андарна стоит, упираясь передними когтями в тела охранников, ее крылья плотно прижаты, черный хвост мелькает туда-сюда, а Шира аккуратно висит между ее передними четырьмя зубами, когти рычащей кошки убраны, чтобы она не могла причинить вреда. Андарна даже сжала губы, чтобы кошечка не испачкалась в драконьей слюне. Как заботливо.

– Шира… – плачет Кортлин.

– Видишь, а это моя малышка, – я поворачиваюсь к Кортлину, ухмыляясь и морща нос. – Растила ее с малолетства – ну, правда, это делали Тэйрн и Сгаэль, но суть ты понял. Андарна не ест наших союзников – этому ее пытаются научить старшие, – но ты же знаешь, каковы подростки. Никогда не знаешь, захотят ли они слушаться в тот или иной день, – я пожимаю плечами. – Так что мы можем договориться, и я отдам тебе самое редкое сокровище, какое только можно найти в этом мире, и Шира спокойно уйдет, нуждаясь разве что в хорошей ванне, или я могу позвать сюда Тэйрна и Сгаэль, и они все смогут перекусить маленькими пантерами, прежде чем мы полетим обратно на Континент.