– Ну вот, с этим покончено, – Кортлин поворачивается к Ксейдену. – Полагаю, ты хотел бы получить ту же сделку, о которой просил он?

Моя рука крепко сжимает колено Ксейдена.

– Я не могу согласиться, поскольку понятия не имею, о чем просил Холден, – говорит Ксейден. – Но мы хотели бы вновь открыть дипломатические каналы и получить разрешение на использование поместья виконта Текаруса в качестве остановки для отряда не более восьми драконов и такого же количества грифонов в целях поисков, что повлечет за собой обеспечение права охоты на дичь для указанных существ и обещание безопасности для всех сторон.

Кортлин катает ножку своего кубка между большим и указательным пальцами.

– Кому вы обязаны своей верностью, Ваша Светлость? Ваш отец был мятежником. Как я слышал, вы сшиты из той же ткани, и все же вам вернули титул, так кому же вы клянетесь в верности?

Я по привычке достаю из правого бокового кармана рюкзака проводник, пока пантеры приближаются к помосту и расходятся, чтобы окружить нас. Знакомый вес сферы успокаивает меня, и я клянусь, что чувствую гул, быстрый подъем тепла, который, как я знаю, происходит только в моей голове, но он все равно успокаивает.

– Наварре, – продолжает Кортлин, – или Тиррендору? Соври, и наше обсуждение закончится. Мы и без Континента неплохо справляемся.

Ксейден наклоняет голову, изучая короля.

– Вайолет.

Сердце замирает в двойном ритме.

– Моя верность Вайолет превыше всего, всех остальных, – говорит Ксейден. – Потом Тиррендор. Потом Наварра в те моменты, когда это необходимо – обычно, когда Вайолет находится в академии.

Это безрассудный ответ, учитывая то, что висит на волоске, и сейчас совершенно не время, но, черт возьми, если это не заставляет меня любить его еще больше.

– Интересно, – король перестает крутить свой бокал.

– Я полагаю, что с нашей сделкой торговля начнется снова, – говорит Ксейден, – что было бы взаимовыгодно, поскольку вы наверняка слышали, что мы находимся в состоянии войны с вэйнителями. Если вы решите стать нашим союзником…

– О, мы никогда не связывались с вэйнителями, – Кортлин качает головой. – Война разрушает острова, блокирует экономику. Однако снабжение воюющих… вот где деньги. Мы сохраняем нейтралитет во всем и всегда. Именно так мы поддерживаем торговлю, коммерцию, рост и знания в мире, независимо от того, какому богу вы поклоняетесь или какая магия вам доступна.

– Но они ведь были здесь, верно? – я слегка сужаю глаза, замечая, что пантера теперь сидит прямо у меня за спиной. Я наклоняюсь вперед, чтобы оглядеть слугу, который все еще держит наше блюдо закрытым. – Вы победили их? – Или вылечили их?

Кортлин сверкает глазами.

– Намекать на то, что наш остров слаб, что его можно завоевать, – это черта, которую вам не стоит переступать. Такое предположение губительно для экономики, построенной на безопасной, стабильной торговле. Люди не вкладывают деньги в нестабильные острова, – он щелкает пальцами.

Пантеры вскакивают на помост с легкостью, которая говорит о ночной рутине.

– Я не потерплю, чтобы тебя сожрала домашняя кошка, – рычит Тэйрн.

– Оставайся на месте и держи Сгаэль рядом, – кричу я по связи, и костяшки пальцев белеют на проводнике, когда пантера протискивается между мной и Ксейденом, ее мягкая шерсть задевает мою руку.

– Шора прекрасна, ты не находишь? – Кортлин обращается к Ксейдену, снисходительная улыбка кривит его рот, а затем, не дожидаясь ответа, направляется к Холдену. – Надеюсь, вы не возражаете, но они привыкли есть со мной. Ваше Высочество, не забывайте, что Шира заслужила каждый кусочек своего сегодняшнего особого ужина, – он поднимает руки ладонями вверх и загибает пальцы.