Нет, нет. Паника поднимается по позвоночнику. Мы не можем потерпеть неудачу. Этого не может быть.

Ксейден и Гаррик высаживаются на черном песке пляжа, высоко над линией прилива, и Тэйрн мотает головой в сторону Сгаэль. Что бы он ни передавал, два дракона не приближаются к нам, только их всадники.

– Это лекарство для тёмного колдуна? – спрашивает Андарна, ее голова движется словно у змеи. – Эволюция?

Мое дыхание замирает в груди.

Золотистые глаза самки сужаются до щелей.

– Лекарства нет.

Нет лекарства? Ее слова бьют как физический удар, и мои колени грозят подкоситься.

– Если они обменяли свою душу, то наверняка смогут получить ее обратно, – возражает Андарна.

– Это не торговля, – поучает самка. – Душа не хранится на земле, пока темные маги крадут ее магию. Обмен силой убивает душу по частям, а от смерти нет лекарства.

Ксейден и Гаррик, которые шагают в нашу сторону без летных курток, с пристегнутыми к спинам мечами, не сводят глаз с иридов – идеальный пример боевых действий.

Его душа не умерла.

– Может быть, вы хотя бы расскажете нам, как темные колдуны были побеждены в Великой войне? – спрашивает Андарна, ее слова текут быстрее, словно она знает, что времени у нее мало.

– Видимо, не были, раз вы здесь и спрашиваете это, – отвечает самка.

Самец со спиральными рогами наблюдает за Ксейденом и Гарриком, которые осторожно перемещаются за Ридоком и мной, двигаясь по правую сторону.

– Должно быть, наш род помог, – снова пытается Андарна. – Я могу сжигать темных колдунов. Мы – ключ к победе над ними?

– Безнадежно, – самый высокий самец отступает к воде. – Леотан, я достаточно наслушался.

Другой самец раздувает ноздри.

– А я нет.

«Они слышат нас через связь, – быстро жестикулирую я Ксейдену. – Все идет не очень хорошо.»

Он кивает.

«Не хочешь ввести нас в курс событий?» – Гаррик показывает знаки, изучая массивные головы, опущенные в нашу сторону.

«Они считают Андарну оружием, а это как-то нехорошо, – двигает руками Ридок. – Они не хотят возвращаться, чтобы помочь нам, и считают, что мы все заслуживаем смерти, потому что не можем решить древнейшую проблему человечества – как перестать убивать друг друга».

«Понял», – кивает Ксейден.

«И вэйнителей нельзя излечить, – быстро продолжает Ридок, и мне остается только схватить его за руки, чтобы не дать ему сказать больше. – Их души умирают, так что наша идея «спасти их, чтобы победить их» провалилась».

Черт.

Ксейден наклоняет голову вперед, когда когти Андарны упираются в песок.

– Ты – владеешь магией, – говорит самка с нотками грусти в голосе. – И все, для чего ты пытаешься ее использовать, – это насилие.

– Вы проповедуете мир, хотя сами только познали его преимущества, – шипит в ответ Андарна. – Вы все для меня – разочарование.

– В этом мы находим общий язык, – говорит самый высокий самец.

Ну и мудак.

Тэйрн рычит, грохоча по песку и вибрируя на деревьях, и чешуя Андарны становится черной, когда она отступает к его правой передней лапе.

– Нам предстоит долгий полет, и здесь ничего не добиться, – продолжает самец, отступая еще на шаг в воду. – Мир не был готов к тебе, и, хотя ты не виновата, мы не можем принять тебя.

Я задыхаюсь и сжимаю руку Ксейдена.

«Что происходит?» – жестикулирует Гаррик.

Может, им лучше этого не слышать.

– Леотан может считать иначе, – самый высокий самец бросает взгляд на другого, – но большинство из нас решило, что ты ирид по породе и только, Андарна.