Взгляд Имоджен скользит в мою сторону.

– Никаких послаблений в тренировках. Сегодня вечером тренажерный зал.

– О, хорошо, а то я все думала, когда же моё тело снова начнет болеть, – отвечаю я. – Мы же отправляемся в Аретию послезавтра? – спрашиваю я Ри.

– Вылет в пять утра, – кивает она, затем смотрит на Сойера. – Уже принял решение?

– Работаю над этим, – отвечает он и сжимает челюсть.

– Хорошо, – Ри смотрит в мою сторону. – И я думаю, что Каори, Феликс и Панчек полетят с нами в качестве руководства, – мягко добавляет она.

– Эти трое? – не Ксейден? Мои брови поднимаются. Феликса можно понять, а Каори – один из моих любимых профессоров, но я подозреваю, что он решил сопровождать нашу группу в надежде увидеть Андарну. А она не в настроении, чтобы ее видели. Может, Ксейден уже будет там? Хотя бы ради Сгаэль и Тэйрна.

– Прости, я знаю, ты надеялась, что это будет… – начинает Ри.

– Вы подчинитесь принятому решению! – кричит мужской голос из большого зала.

Аарик наклоняет голову и останавливается перед дверью, заставляя отряд неловко остановиться.

– Что ты делаешь… – начинает Линкс.

Аарик перекидывает руку через грудь Линкса и тащит его назад, сталкиваясь с Сойером как раз перед тем, как дверь распахивается и в нее влетает герцог Коллдира.

Он приземляется на задницу посреди ковра, запутавшись в своей усыпанной драгоценностями мантии.

Святое дерьмо. Мои глаза расширяются.

– Повтори еще раз, – требует Льюэллин, проходя через дверной проем.

Что он здесь делает?

Все пехотинцы отходят от стены, но герцог отмахивается от них и самостоятельно поднимается на ноги, проводя рукой по лицу и светлой бороде.

– Желание одной провинции никогда не перевесит благо королевства!

Льюэллин, должно быть, служит доверенным лицом Ксейдена в Сенариуме… но обычно они встречаются в Коллдире. Они здесь на военном совете?

– Я не хочу служить королевству, которое оставляет мирных жителей умирать! – рычит Льюэллин.

– Впустишь их, и не будет королевства, которому можно служить, – Коллдир поднимает нос. – Мы уже ослабили аванпосты, лишив их всего, кроме необходимого сплава, и посмотри, что это дало нам в Суниве. Мы отправили всадников. Потеряли их. Что еще ты хочешь, чтобы мы сделали? Голодали, так как мы не можем прокормить вдвое больше нашего нынешнего населения?

– Ты претенциозный, избалованный ребенок, который не знал ни дня страданий в своей…

– Хватит, – в дверь входит Ксейден, и мое сердце замирает. Его взгляд находит меня, словно компас, направленный на север.

Он здесь . Я впиваюсь в него взглядом, а потом сглатываю. С трудом. Янтарь в его глазах кажется ярче, но не светлее. В груди разрастается новая, острая боль. Неужели он снова транслировал от земли? Или мы на шестьдесят шестом дне?

– Обсуждение окончено, – говорит Ксейден, отрывая взгляд от моих глаз, и проходя мимо Льюэллина, направляясь к герцогу. – Тебе сообщили об этом из вежливости. Говори Сенариуму, не говори. Мне все равно.

– Ты не можешь, – мужчина отступает, пока его спина не задевает висящий на стене щит.

– И все же я собираюсь, – Ксейден останавливается в двух шагах от герцога Коллдира, но тени вьются у его ног и распространяются по коридору.

Он замечает это, затем бросает взгляд на один из щитов, словно тот действительно может ему помочь.

– Стоит ли беспокоиться? – спрашивает Ри, затаив дыхание.

Я замечаю гнев в глазах Ксейдена и качаю головой. Он зол, но это он. Но на всякий случай я слежу за тенями и замечаю самую темную из них.