– Ты липкая, – его бровь сжимается. – Все в порядке?

Ну и дела, он сразу же спрашивает обо мне.

– У меня тоже был плохой сон, – я пожимаю плечами. – Наверное, из-за шторма.

– Наверное, – его взгляд скользит мимо меня к окну. – Иди сюда, – он притягивает меня ближе, затем укладывает нас лицом друг к другу. Через секунду он натягивает на нас простыню – но не одеяло – и кладет руку мне на бедро. – Расскажи мне о своем.

Я заправляю простыню под мышку и засовываю другую руку под подушку.

– Это тот же самый, что был у меня со времен Рессона.

– Тот же самый? – он убирает мои волосы назад на плечо. – Ты говорила мне, что тебе снятся кошмары, но никогда не говорила, что они повторяются.

– У меня повторяющийся кошмар. Ничего страшного, – вдалеке гремит гром, а он молчит, ожидая, что я продолжу. – Обычно это происходит в поле, и вдалеке идет битва. Я слышу, как Андарна кричит, но не могу до нее добраться, – мое горло сжимается, и я поднимаю руку к его груди. – Мудрец там, и он всегда поднимает меня в воздух, словно я не тяжелее карманных часов. И я не могу ни пикнуть, ни закричать, ни пошевелиться. Я просто застыла на месте, пока он угрожает мне.

Он напрягается.

– Ты уверена, что это Мудрец?

Я киваю.

– Он приставляет меч Тиррендора к моему горлу, когда требует привести ему кого-то. Как будто мое подсознание пытается предупредить меня, что они собираются использовать тебя против меня.

– Что еще? – его сердце начинает колотиться под моими пальцами.

Я моргаю, пытаясь вспомнить.

– Не могу объяснить, откуда я знаю, ведь я видела его только издалека, но последние пару раз мы были рядом с Дрейтусом.

– Ты уверена? – его глаза расширяются. – Как он выглядел?

– Обычно там довольно темно, но я смогла разглядеть высокие городские стены на возвышенном плато и центральную спиралевидную башню.

– Это Дрейтус, – его дыхание снова учащается.

– Что случилось? – я скольжу рукой по его шее.

– Что еще? – он проводит ладонью по моему бедру.

Он странно напряжен в этом вопросе, но если это поможет ему рассказать о том, что мучило его, пока он спал, то я подыграю ему.

– Сегодняшний был… странным. Другим.

– Как?

– Когда он уронил меня, у меня была секунда, когда я подумала о том, чтобы транслировать из земли, и когда я посмотрела вниз… – мой взгляд скользит к его метке. – Метка была у меня на левом запястье, как раз там, где начинается твоя. И моя рука не была похожа на мою . Теперь, когда я думаю об этом, она была похожа на… твою. Кто знает. О чем была твой?

Он молча смотрит на меня, и у меня по позвоночнику ползет беспокойство.

– Почему ты так смотришь на меня?

– Потому что это моя рука.

Мои пальцы соскальзывают с его шеи.

– Я только что это сказала.

Он садится, и я повторяю его движение, прижимая простыню к груди.

– Это моя рука, – повторяет он. – Ты была в моем сне.

•••

Это невозможно, правда?

Спустя два часа я рассказала ему обо всех снах с Мудрецом, которые только могла вспомнить, и все они были у Ксейдена.

Должно быть разумное объяснение.

– Думаешь, мы видим одни и те же сны? – медленно спрашиваю я, сидя посреди нашей кровати с накинутым на плечи одеялом и наблюдая, как он в спальных штанах вышагивает по нашей спальне.

Это напоминает мне о Сгаэль на Хедотисе.

Неужели совместные сны вообще возможны? Это какой-то эффект нашей связи?

– Нет. Это мои сны, – он потирает кожу под нижней губой.