– Есть кое-что похожее, – голос Ксейдена понижается. – Это абсолютно точно опаснее молнии. Это одна из форм интинсиков, – заканчивает он шепотом.

– Я не читаю мысли. Этого не может быть, – я качаю головой.

– Ты их не читаешь. Ты входишь в них прямо в бессознательном состоянии.

У меня отвисает челюсть, и я тянусь к Андарне.

– Это правда?

Тэйрн пыхтит, но молчит.

– Я не выбирала это так же, как Тэйрн не выбирал молнию, – защищается она. – Но мне известно, что ты блуждаешь во сне. Это безвредно. Теперь вы с ним на равных.

Одеяло выпадает из моих пальцев.

– И ты ничего не сказала? – рычит Тэйрн.

– Ты не сообщил ей, когда она в первый раз овладела молнией! – возражает Андарна. – Она должна была узнать об этом сама.

– О боги! – меня начинает трясти.

– Черт, – Ксейден натягивает на меня одеяло, а затем притягивает к себе на колени. – Все будет хорошо.

– Это бессмысленно. Печати основаны на нашей уникальной связи и силе дракона, – мои мысли путаются, пока я бормочу. – И на том, в чем мы нуждаемся больше всего, так что логично, что тебе нужно было знать намерения каждого, когда твоя проявилась. Ты должен был уберечь меченных. Но во мне нет ни капли желания или потребности знать, что снится кому-то еще… – дрожь прекращается, и я понимаю. – За исключением того случая… Я была отрезана от нее, пока она спала все эти месяцы.

– Андарна, – он кивает. – Это имеет смысл. Моя печать не действует на драконов, и, полагаю, твоя тоже, так что ты неосознанно развила ее на человеке.

– На тебе, – я ищу на его лице хоть какие-то признаки гнева, но не нахожу. – Мне так жаль.

– Тебе не за что извиняться, – он гладит меня по волосам и удерживает мой взгляд. – Ты не знала. Не делала этого специально…

– Конечно, нет, – я бы никогда не нарушила его личное пространство таким образом – или личное пространство Марен.

– Именно это делает тебя исключительно опасной, – его челюсть сжимается. – Я могу читать кого-то, только когда он бодрствует, и я могу быть ограничен его щитами. Никто не может ставить щиты, пока спит. Потенциально ты можешь войти прямо в сон Мельгрена, и он не сможет тебя остановить. Возможно, он даже не узнает, – его лицо на мгновение искажается, но затем он быстро скрывает это. – Вайолет, они убьют тебя, если узнают. Неважно, что ты – лучшее оружие, которое у них есть против вэйнителей и против меня . Они свернут тебе шею и назовут это самообороной.

Ну, это… ужасающе.

– Только если это правда, – я соскальзываю с его колен и начинаю натягивать свою форму для спарринга, оставляя доспехи на спинке стула. – Это ведь просто сны, верно? Если это сны? Это все равно что погрузиться в чьи-то страхи, а не в мысли.

– Только я думаю, что ты вмешиваешься в них, потому что я хотел транслировать из этого поля, а вместо этого поднял руку… Что ты делаешь?

Вмешиваюсь ?

– Я могу придумать только один способ убедиться в этом, и не волнуйся, я буду осторожна, – я застегиваю штаны, а потом смотрю, как он поднимается и достает из рюкзака сухую одежду. – А что делаешь ты ?

– Иду с тобой, очевидно.

Спорить бессмысленно, поэтому мы оба одеваемся. Через несколько минут и несколько ступенек я стучусь в дверь Марен.

Проходит минута, прежде чем она отвечает, а когда она появляется в проёме двери ее глаза сонные.

– Вайолет? Риорсон? – спрашивает она, зевая во весь рот. – Что происходит?

– Прости, что разбудила тебя, но мне нужно спросить тебя о чем-то совершенно… странном, – я потираю переносицу.