Это только в книгах шпионов укладывают на пол хитрыми приемами джиу‑джитсу, а они нещадно палят из вороненых «вальтеров», которые выхватывают с отменной ловкостью. В отношении Васены все было продумано заранее Поднявшись в тамбур, Васена подозрительно посмотрел на двух огольцов в смятых под гармошку прохарях, кепах‑малокопеечках и при шерстяных шарфах, закутывающих горло. Оба были к тому же в военных галифе и в щегольски коротких овчинных полушубках. Дурак сообразит, кто в вагоне прокатиться решил! Один из урок сверкнул фиксой и весело спросил, отвлекая внимание Васены на себя;

– Чего уставился, дядя? Знакомых увидел?

И в это время ничем не приметный мужичок, куривший у входа самокрутку, коротко и расчетливо удар Васену по крутому стриженому затылку рукоятью нагана. Васена захрипел и осел на пол, но упасть не успел – блатные огольцы подхватили его под руки и неторопливо довели в кусты, где стояла машина. Даже если и увидел кто из посторонних, сразу же сообразил – грабеж или разборки воровские, на задержание это никак не походило.

Группа наружного наблюдения сигналов тревоги перед началом операции не подала – отъезд Васены из города никто не контролировал, и не было причин опасаться что его сообщникам станет известно об аресте. Впрочем, даже это знание им бы ничем не помогло – в мастерской Фрамусова шел обыск, сам Фрамусов – бледный от напряжения и волнения – в наручниках стоял у стены, а его рабочих уже увезли в управление для допросов.

– Сами тайники покажете, Виктор Гаврилович, или нам их искать? – поинтересовался Коротков из‑за стола,

– Это какая‑то ошибка, – облизывая губы, сказал задержанный. – Я не бандит какой‑нибудь, откуда тайникам взяться? Вы ошиблись, товарищи. Моя фамилия Фрамусов. Виктор Гаврилович Фрамусов. Заведую мастерской. Какие тайники? Что нам в них прятать?

– Не знаю, – честно сказал Коротков, просматривая лежащие на столе бумаги. – Откуда мне знать, что вы можете прятать от нескромных глаз, Виктор Гаврилович? Кстати, вас не коробит, что я к вам так обращаюсь?

– А почему меня это должно коробить? – удивился Фрамусов.

– Ну, все‑таки большую часть жизни вас звали совсем иначе. – Коротков встал и кивнул следователю, который тут же занял место за столом и принялся рыться в большом черном портфеле в поисках бланка протокола осмотра места происшествия.

– Понятых бы надо, – негромко сказал он Короткову.

– Александр Николаевич, – сказал Коротков, не отрывая внимательного взгляда от Фрамусова. – Слышал следователя? Действуй.

Понятые ждали в машине. Были они из числа доверенных лиц МГБ, проверенных в деле не один раз, и Бабуш считал это правильным – глупо ведь привлекать к секретным делам посторонних лиц, этак от секретности останутся одни воспоминания, постороннему трудно удержаться от того, чтобы не поделиться своими знаниями с окружающими. Поплывут по городу сплетни, дойдут до тех, кому о случившемся знать не надо, вот и окажутся все приготовления напрасными, а секретность – мнимой.

Одному из понятых было около тридцати, второму было далеко за сорок, но серой стертостью чёрт и безликостью они походили на родных братьев. Тот, что был постарше, рассказывал, как в выходные он ловил рыбу на Патрышихе.

– Щука берет, – восторженно восклицал он. – Веришь, за полчаса четырех вытянул, и каждая – килограмма на три, не меньше.