– Что такое? – Казаков, вышедший встречать своих, оторопело посмотрел наверх. Прочие тоже замерли, наблюдая, как медленно тает бело‑синее огненное пятно, а вокруг него распространяется голубое мерцающее кольцо ударной волны.

– Или я никогда не видел ядерных испытаний, – задумчиво сообщил Гильгоф, – или кому‑то сильно не повезло... Лейтенант, о чем вы говорили с американцами?

– Об условиях почетной сдачи, – быстро сказал Казаков, не опуская взгляда. – Но кажется, все отменяется. На первый взгляд, грохнула бомба мощностью не меньше сотни килотонн.

– Заколдованное местечко, – подала голос Маша. – Ладно, что будем делать дальше? И вообще, Сергей, пустите нас в машину! Очень уж холодно.

Температура воздуха понизилась до минус шестидесяти. Медлительная Гамма Феникса уползла за горизонт более чем на три четверти, показывая только верхний свой край.

Семцова и вечно любопытный Веня Гильгоф пропустили вперед военных (ученый передал кому‑то из них свой драгоценный контейнер с неизвестным Маше содержимым), потом врачей и постепенно превращающегося в ледяную статую американского полковника, сами оставшись досматривать, как догорает в небе искусственная звезда.

– Быстро внутрь! – Казаков был без маски, поэтому у него мерзло лицо. – Если "Гурон" нас атакует, то хотя бы умрем в тепле!

Ученый первым поставил ногу на ступеньку, за ним собиралась войти Маша, но...

Мария Семцова, консультант по вопросам чужой жизни, запомнила эти мгновения до глубокой старости.

В ее поле зрения еще оставались два корабля, стоящие на леднике, а заодно и большая часть неба.

Было видно узнаваемое, но слишком искаженное пространством созвездие, на Земле именуемое Южным Крестом. И именно оттуда появились темно‑синие с золотым ореолом молнии, ударившие по снежному покрову Сциллы.

– Ложись! – диким голосом заорал Казаков, сгреб Машу и замешкавшегося Гильгофа за вороты комбинезонов, швырнул их на твердый лед, покрытый тонким слоем мерзлого снега. В нескольких сотнях метров от мертвой колонии уже вспухали оранжево‑черные облака разрывов: капли плазмы, сброшенные неизвестно кем, уничтожили "Триглав" и сразу за Ним – челнок американцев.

Так как "Гурон" находился слишком близко к вездеходу и зданиям базы S‑80J, воздушная волна от взрыва слегка сдвинула многотонный транспортер и разбила строения, обращенные к равнине. Их просто снесло ветром. Посыпались осколки – металлическая часть обшивки "Гурона" с шипением врезалась в лед не более чем в полутора метрах от головы Маши. Звук взрыва протолкнулся в уши, заставив ее, Казакова и доктора Гильгофа на несколько мгновений оглохнуть. Полился горячий дождь – Семцова какой‑то частью сознания уяснила, что огонь испарил поверхность ледника, но капли еще не успели остыть при падении. Это какая же мощь у плазменных пушек, которыми орудовали неизвестные экстремисты, наблюдавшие за своей акцией с безопасной орбиты Сциллы?

– Живы? – Это был голос Казакова. – Я тоже немножко жив. Мать твою, да что здесь происходит? Интересный был вопрос.

Черные дымные клубы медленно рассеивались в почти неподвижном воздухе, поднимаясь к расцвеченному пока еще тусклыми вечерними звездами небу. На востоке горел оранжево‑пурпурными красками закат. От "Триглава" и американского "Гурона" остались лишь неприятные человеческому глазу остовы. Менее крупный российский катер превратился в груду закопченных обломков, разбросанных в радиусе двухсот метров. "Гурон" еще сохранял форму – можно было различить кабину с выбитыми стеклами и деформированные стабилизаторы в передней части корабля, зато корма модуля вообще перестала существовать, полностью испаренная высокотемпературным разрядом.