Чужому надоело рассматривать вездеход, и он, оттолкнувшись хвостом, запрыгнул на крышу машины. Поковырял лапой антенну, завороженно уставился на красный габаритный огонек, попытался зацепить когтем верхний люк транспортера, но остался несолоно хлебавши – вскрыть громадную консервную банку было почти невозможно. Если бы Чужих был десяток, вероятно, они смогли бы взять вездеход приступом, но одному животному справиться с бронированным жуком было не под силу.

Зверь слез с крыши и снова заходил кругами. Обнюхал стержнем второй пары челюстей гусеницы и наконец заинтересовался обзорными стеклами кабины.

– Вот тварь, а? – прошептал Казаков. – Вы посмотрите, что делает!

К сожалению, этот тип вездехода не предусматривал опускающихся бронированных щитков, закрывавших иллюминаторы. Подобная защита, как помнила Маша, спасла во время экспедиции "Патны" на Ахеронт медтехника и одного из военных, вынужденных просидеть несколько часов в броневике, окруженном двумя десятками Чужих. Если зверюга разобьет окно, ее, конечно, убьют, но Чужой разгерметизирует машину...

Пискнула рация. Лейтенант мигом ответил на вызов:

– Что?.. Да, видим... Нам никак к вам не пробраться, он заметит и атакует. Что?.. Да, открывайте огонь.

– Нет! – Гильгоф выкрикнул это слово так громко, что Маша еще сильнее вжалась в снег, опасаясь, что Чужой услышит и прибежит на голос. – Лейтенант, ни в коем случае! Не убивайте его!

– Нам что, до конца света торчать в этом сугробе? – раздраженно шикнул Казаков. – Он убьет всех, кроме Бишопа, если мы попробуем прорваться в вездеход. Ох, не было печали... Что ему стоило поспать еще полчаса?

– Сказано – не убивайте, – железно скомандовал ученый.– Отвлеките его любым способом. Мне нужно добраться до машины, и тогда увидите фокус.

– Пошел ты в задницу со своими фокусами! – грубо рявкнул лейтенант. – Шестьдесят два градуса мороза, снег вот‑вот пойдет! Если разразится буря, мы друг друга не найдем, не то что машину! С ума сошел?

– Фи, поручик, – хмыкнул Гильгоф. – Делайте, что говорю! Хоть раз в жизни послушайте совета старого умного еврея. Повторяю: отвлекайте животное как угодно. Как только я окажусь в машине, действия Чужого станут... э‑э... контролируемыми.

"Что он задумал? – смятенно подумала Маша, пока Казаков размышлял над словами ученого. – Это же чистое самоубийство!"

– Пойду я один, – внезапно решил лейтенант. – Едва внимание зверя будет отвлечено на меня, бегите к вездеходу.

Он пробурчал в микрофон рации отмену приказа об открытии огня и неожиданно вскочил на ноги.

– Эгей! Чучело! Смотри, пришел обед! – Лейтенант замахал руками и со всех ног бросился к полуразрушенным зданиям базы S‑801.– Эй, я здесь!

"Псих – заключила Маша. – Вот к чему приводит многолетняя служба в Вооруженных силах! А Гильгоф еще хуже! Что, черт возьми, он задумал?"

Чужой обернулся на звук человеческой речи, на мгновение замер, явно ничего не понимая (обладай его морда способностью к мимике, на ней появилось бы весьма озадаченное выражение), и наконец бегом припустил за движущимся силуэтом. Маша, наблюдавшая за зверем, еще раз отметила для себя, что по горизонтальной поверхности Чужой движется гораздо медленнее, чем по вертикальной или отвесной.

– Ждите! – гаркнул Гильгоф и, встав, побежал к транспортеру.

Направившийся совершенно в другую сторону, Чужой не заметил господина ученого. Зверь охотился на лейтенанта.

– Надо помочь. – Маша вдруг услышала голос Бишопа.