Чужой выбрался из снежного завала на удивление быстро. Встряхнулся, как собака, возмущенно пискнул и шарахнулся в сторону – оседавшее здание базы грозило его придавить. Спустя несколько секунд из сугроба вынырнул Казаков и оказался лицом к лицу со стоящим в трех шагах животным.

– Кыш отсюда, скотина! – Лейтенант, похоже, не потерял самообладания, сделав то, что обычно приводит в краткое замешательство любого зверя. А именно – начал кричать.

Маша предполагала, что у Чужих очень нежный слуховой аппарат, они наверняка побаиваются резких звуков, и оказалась права – черная тварь отскочила на пару шагов. Осознав, что особой угрозы нет, Чужой замер в атакующей позе: лапы широко расставлены, верхние конечности выпрямлены, как и несколько пар щупалец с присосками, хвост напряжен и украшающий его шип с ядом направлен в лицо человеку...

– А теперь, – Семцова услышала резкий скрипучий голос Гильгофа, – наш приятель отойдет назад. И без всяких разговоров!

Дальнейшее поведение Чужого привело Машу в полное изумление.

Чудище, на лакированном панцире которого еще поблескивали последние отсветы отгоревшего заката, действительно сделало десяток шагов назад, скрючилось, убрав щупальца, и замерло.

– Лейтенант, где Бишоп? – Доктор Гильгоф безбоязненно подошел совсем близко, ничуть не обращая внимания на Чужого. – А, вот вы где, милейший! Выкапывайтесь из сугроба и идем домой,

– Сдуреть...– громко вздохнул Казаков.– Я уж думал – все, пи... конец, в смысле. Как это у вас получилось, Вениамин Борисович?

Маша, глянув на Гильгофа, увидела в его руках какой‑то небольшой прибор, очень похожий на примитивный комплекс дистанционного управления. На пульте горели зеленые индикаторы.

– Все объясню, когда окажемся в тепле, – отрезал Гильгоф. – Не бойтесь, животное вас не тронет. Идем в вездеход. Господин лейтенант, да на вас смотреть страшно! Глаза будто у покойника.

– По вашей милости, доктор, я едва им не стал, – хмыкнул Казаков. – А действительно холодно. Пошли внутрь...

Зимние ураганы на Сцилле, как выяснилось, имели привычку начинаться с внезапного шквала и частых снежных зарядов, изо всех сил лупивших по бортам транспортера. Приземистая машина, отъехавшая подальше от зданий базы и укрывшаяся между торчащими скалами, заметно вздрагивала и покачивалась.

Чужой, не трогавшийся с места, пока люди преодолевали расстояние от жилого корпуса до вездехода, при первых сильных порывах ветра поднялся, покрутил головой, точно оглядываясь, и скрылся в недрах S‑801. Возможно, он решил вернуться в пещеру‑склад и снова впасть в спячку, раз уж охота выдалась такой неудачной.

Едва оказавшись в машине, госпожа консультант, изнервничавшаяся за последние сорок минут, чисто машинально глянула на свой прибор‑"помощник". В салоне транспортера было плюс двадцать пять градусов. Хорошо‑то как... За бортом трещал семидесятиградусный мороз и начинала мести вьюга.

Вездеход был не слишком большим и тесноватым для более чем полутора десятка набившихся внутрь людей. Но машина предохраняла от непогоды, а самое главное – отлично защищенные борта не пропускали излучение плутония, разбросанного взрывом, уничтожившим "Гурон". В углу, занимая дополнительное место, громоздился мешок из толстого черного пластика, скрывающий найденный в лаборатории труп Чужого.

Американский полковник сидел насупившись, да и остальные члены отряда выглядели не лучше. Казаков понимал, почему его люди впали в уныние. Только Веня Гильгоф казался ничуть не расстроенным, а скорее даже радостным.

– Ну так! – сказал лейтенант, едва отогревшись и обратив на себя всеобщее внимание. – Подведем итоги. Сначала посчитаем хорошее: пока что мы в тепле, в относительной безопасности, располагаем небольшим запасом воды, еды и оружия.