— Никитка… Может, не будешь с князем наедине оставаться? А вдруг учудить чего задумает? — тихо спросил меня Леонтий.

— Чего он мне сделает, дядька? Совсем-то уж не придумывай, — сказал я.

Князь Ростовский казался потерянным и измученным. Я сильно сомневался, что он решится на сопротивление, тем более в лодке посреди реки.

Первая партия опричников отправилась на тот берег. Медленно, проламывая лёд перед лодкой, разгребая мелкую ледяную и снежную кашицу. На то они и первые. Следующим будет уже легче.

Мы стояли и глядели им вслед, ёжась от сырого весеннего ветра. Солнце хоть и пригревало немного, заставляя всех расстёгивать верхние пуговицы, ветер всё равно забирался под одежду и выдувал всё тепло.

Очень скоро лодка добралась до середины, течение понесло её вниз, к Волге. Скорость тут была не такая большая, лодочник справлялся без особых усилий. Дождались возвращения лодки, новая троица опричников забралась внутрь, уселась на тесные банки. На берегу мы остались впятером, считая князя.

Я прошёлся в ожидании вдоль берега, выглянул на дорогу. Мы тут были одни, и это немного успокаивало, я бы начал нервничать, будь здесь кто-то ещё. Проверил на всякий случай свои пистоли, поправил саблю на поясе. Ждать возвращения лодки мне придётся наедине с князем, а его люди могут быть где-то поблизости. Пожалуй, стоило отправить его первым рейсом.

Решил немного поменять порядок, и когда лодка вернулась снова, ткнул Ростовского в бок.

— Полезай в лодку, княже, — сказал я.

— Я? — удивился он. — А как же…

— Ты тут один князь, — сказал я.

Пахому, Леонтию и Шевляге придётся немного подождать.

Семён Васильевич грузно перевалился через борт рыбачьей плоскодонки, которая опасно закачалась на воде, так, что лодочник даже схватился за борта. Да, двух таких, как Ростовский, эта лодка бы не выдержала. Я опасливо забрался вслед за князем, сел напротив него с пистолем в руке.

Лодочник оттолкнулся веслом от берега, лодку тут же закачало. Князь позеленел, то ли от страха, то ли от качки, держась обеими руками за борта. Из-под вёсел летели холодные брызги, над водой ветер казался ещё сильнее, мелкая морось повисла в воздухе. Лодка пробиралась мимо льдин, больших и малых.

Я пристально наблюдал за Ростовским, изредка поглядывая на оставленный берег нагорной стороны. Там как раз к троим оставшимся подъехал десяток всадников, беря их в полукольцо. Я напрягся, ожидая худшего, но ничего не произошло, по всей видимости, они перекинулись парой слов, и всадники умчались куда-то вверх по течению.

— Твои? — спросил я у князя.

— Кто? — не понял Ростовский.

— Вон там, — показал я рукой.

Князь обернулся, лодка снова закачалась на волнах, как дурная. Лодочник даже забормотал что-то похожее на молитву. На лице Ростовского вдруг зажглась надежда, он быстро посмотрел на меня, на приближающийся берег, на всадников. Они никак не могли добраться до заречной стороны раньше нас, но князь отчего-то всё равно повеселел.

— Это за мной! — воскликнул он. — Ну, Господи, помилуй!

И он вскочил на банку, заставляя плоскодонку клюнуть в воде и начать набирать воду, а сам сиганул за борт. Мы начали тонуть.

Глава 15

Купальный сезон в этом году я открыл раньше обычного. Что странно. Местные обычно воды боялись, плавать толком не умели, опасаясь русалок, водяных и прочей нечисти, но князь, видимо, боялся царя куда больше, чем водяного. Совсем, видимо, отчаялся.

Плавал он скверно. Ростовский пытался плыть по-собачьи, загребая руками перед собой и глядя на оставленный берег, и доплыть до цели прежде, чем он получит переохлаждение в ледяной воде, у него вряд ли получится.