Здешние жители сильно отличались от бриттов, живущих в более южных областях: они были ниже ростом, более кряжисты и коренасты, и кожа их казалась куда более смуглой, нежели у южан и жителей средних провинций. Иными были и лица: черты мельче, скулы шире, глаза и волосы чаще всего тёмные.

Тем не менее, рассматривая торговцев, у которых предпраздничным вечером дела, судя по всему, шли совсем неплохо, Дитрих сделал неожиданный вывод: эти были хотя и местные, но, очевидно, неместного происхождения – почти все белокожие, рослые, более тонкие в кости.

– Послушай, Риона, – шепнул он жрице, – а что, за пределы Долины ходят только избранные?

– Конечно, – так же тихо ответила она.

– Остальных не пускают?

– Зачем не пускать? Они и сами не полезут ни в Гнилое болото, ни на хребет! Туда ходят лишь те, кто полагается на защиту богов.

– Друиды? – Зеленоглазый даже не удивился. – Ну, я так и думал. А торговать то им зачем?

Риона пожала плечами, словно удивляясь несообразительности такого вроде бы умного человека:

– Да как же, зачем? Ведь зерно, украшения, лекарства – вещи необходимые, даже и в самых диких местах, верно? Не выдели Совет людей, которые вот уже много лет, вот уже во втором поколении ходят в чужие земли и привозят оттуда эти товары, обязательно нашлись бы смельчаки и среди горностаев. Преодолели бы страх и стали ходить – запрещай, не запрещай! А тут и возникли б связи, появились бы чужаки, которых не зовут, но они приходят. Так что пришлось самим организовать торговые пути. Да оно и безопаснее: пикты из окрестностей Гнилой чащи вряд ли обрадовались бы чужакам. А друидов они не трогают. Конечно, белой одежды торговцы не носят, но надевают защитный знак Солнца.

Такой знак появился этим вечером и на груди самой Рионы – поверх её туники висел на кожаном шнурке большой деревянный круг с расходящимися лучами. Плащ женщина намеренно распахнула, так что все видели её знак отличия. Но её, судя по всему, узнавали и так многие в городе почтительно кланялись жрице, причём у большинства горностаев лица выражали при этом если не трепет, то явную настороженность.

– Чёрного плаща боятся и здесь? – не удержавшись, съехидничал Крайк.

– Здесь ещё больше! – в тон ему усмехнулась Риона. – Здесь многие испытали на себе, что значит прогневить богов. Впрочем, – тут она понизила голос, – это не мешает вождю главного клана, Паандрикору, иной раз спорить с друидами.

– Интересно бы взглянуть на этого смельчака! – воскликнул Дитрих Зеленоглазый.

– Завтра мы все увидим его! – отозвалась жрица. – А сегодня нам нужно где то найти ночлег.

Она сказала это просто так. Потому что никаких сложностей с ночлегом не возникло. Один вид чёрного плаща и круга Солнца открыл перед путниками двери первого же дома, куда они заглянули.

Хозяином оказался уже немолодой бритт, охотник. Двое его сыновей, тоже охотники, уже женатые, один даже отец двоих дочерей, жили в его доме, точнее – в двух хижинах, соединённых с центральной общими дверьми, но имевших и свои выходы на узкую улочку.

Гостям выделили одну из хижин, а две младшие семьи, потеснившись, легли спать вместе. Судя по всему, хозяевам это было привычно – в дни праздников сюда съезжались люди из многих окрестных племён, и их пускали на постой, не требуя особой платы. Правда, еду гости обычно привозили с собой и претендовали разве что на пару черпаков похлёбки из общего чана. Хлеб был здесь слишком дорог, а сушёное мясо каждая семья запасала сама для себя.