— Хорошо. Теперь мы понимаем друг друга. — Штайнер опять встал лицом к нему: — Первое. Мы, четверо в этой комнате, единственные, кто знает цель, ради которой мы собрались в Ландсвоорте. Если по твоей вине еще кто-нибудь узнает, прежде чем я сам найду нужным рассказать, я расстреляю тебя. Понял?

— Да, господин полковник.

— Что касается чина, то с этого момента у тебя его нет. Лейтенант Нойманн позаботится, чтобы тебе выдали комбинезон парашютиста и маскхалат. И ты не будешь отличаться от тех, с кем будешь тренироваться. Конечно, тебе придется дополнительно потрудиться, но об этом мы поговорим позже. Вопросы есть?

Глаза Престона горели, его душила ярость. Радл мягко сказал:

— Конечно, господин унтерштурмфюрер, можете вернуться со мной в Берлин, если вы не удовлетворены, и поговорить об этом деле лично с рейхсфюрером.

Сдавленным шепотом Престон проговорил:

— Вопросов нет.

— Хорошо. — Штайнер повернулся к Нойманну: — Выдайте ему обмундирование и передайте Брандту. Я поговорю с вами о программе его тренировки попозже. — Он кивнул Престону: — Ты свободен.

Престон решил, что здесь неуместным будет национал-социалистическое приветствие, поэтому он отдал честь, повернулся и, спотыкаясь, вышел. Риттер Нойманн ухмыльнулся и пошел за ним.

Когда дверь затворилась, Штайнер сказал:

— Теперь мне действительно надо выпить. — Он подошел к буфету и налил себе коньяку.

— Подействует, Курт? — спросил Радл.

— Кто знает? — Штайнер улыбнулся волчьей улыбкой. — Если повезет, может сломать ногу во время тренировок. — Он глотнул коньяку. — Ладно, поговорим о более важных вещах. Как там Девлин? Новости есть?

В своей маленькой спальне в старом доме над болотами Хобс Энда Молли Прайор старалась подготовиться к встрече с Девлином, который должен был вот-вот приехать обедать. Она быстро разделась и, оставшись в бюстгальтере и трусах, встала перед зеркалом старого гардероба красного дерева, критически оглядела себя. Белье было чистое и аккуратное, хотя и с многочисленными следами штопки. Ну, у всех так. Никогда не хватает на всех купонов на одежду. В конце концов, важно было то, что под бельем, а оно было неплохим. Славные, твердые груди, круглые бедра, красивые ляжки.

Молли положила руку на живот и подумала, что Девлин может так же до нее дотронуться, и желудок у нее сжался. Она открыла верхний ящик комода, вытащила свою единственную пару довоенных шелковых чулок, штопаных-перештопаных, и осторожно натянула их. Затем достала из гардероба ситцевое платье, которое было на ней в субботу.

Она натягивала его через голову, когда раздался гудок автомобиля. Выглянув в окно, Молли увидела, что во двор въезжает старый «моррис». Она тихо ругнулась, натянула платье, порвав по шву под мышкой, и надела выходные туфли на двухдюймовых каблуках.

Спускаясь по лестнице, Молли быстро провела гребнем по волосам. Верекер был на кухне с ее матерью. Он обернулся и приветствовал ее удивительно теплой для него улыбкой.

— Здравствуй, Молли, как ты поживаешь?

— Всегда в спешке и тяжелой работе, отец. — Она повязала фартук и спросила мать: — Картофельная запеканка с мясом готова? Он подъедет в любую минуту.

— А, вы ждете гостей? — Верекер встал и оперся на палку. — Не буду мешать, я не вовремя приехал.

— Совсем нет, отец, — сказала миссис Прайор. — Это только мистер Девлин, новый смотритель в Хобс Энде. Он пообедает с нами, а потом поможет нам. Вы о чем-то хотели поговорить?

Верекер задумчиво посмотрел на Молли, заметил платье, туфли и нахмурился, как будто не одобряя то, что увидел.