Я лежу в своей кровати, глядя на светлячков в моём светильнике, горюя вместе с ними, поскольку также оказалась в ловушке, когда Элла пришла и плюхнулась рядом со мной.

– Ты на самом деле носишь эту футболку в течение трёх дней? – спрашивает она.

– Четырёх, – отвечаю я, продолжая рассматривать светлячков.

– Ты отвратительна, – говорит она с небольшим смешком, на который я не отвечаю.

– Нет причин не быть такой.

– Ну, вообще то, есть, да, – говорит она, раскачиваясь на своей стороне и подперев щёку рукой. – Бет сегодня поставили вечерний класс, и мама ушла, так что я договорилась с Шоном. Вы едете вместе и болтаетесь с ним по кампусу, пока занятия не закончатся.

Я поворачиваю свою голову так быстро, что мне кажется, я потянула мышцы в шее.

– Ни за что. Мама будет в ярости, если узнает. Я просто застряну здесь, в этой клетке.

– Нет, не застрянешь. И она не узнает. А теперь вставай, я не могу смотреть на тебя в таком виде. – Она останавливается, прежде чем добавить. – И мне совсем не нравится, как ты пахнешь.

На этот раз я немного посмеиваюсь.

– Лиззи? – говорит она серьёзно. Я вопросительно приподнимаю брови. – Бет и я много говорили о том, что делать после всего этого с Петрой. Мы сыты по горло и нам нужны ответы. Мы решили, что лучшее время сделать это – выходные на День благодарения, когда мама будет не на работе… вне зависимости от того, что это за работа.

– Лучшее время для чего?

– Вломиться к ней в офис и раз и навсегда узнать, чем она там занимается, – говорит Элла. Мои глаза широко открыты, я имею в виду, я думала сделать это, но из уст Эллы это звучит как разрешение. – Одна из нас найдёт повод уйти из дома, а две другие будут отвлекать маму, пока первая будет у неё в офисе.

– Я сделаю это.

– Поскольку ты знаешь, где её офис и Шон может тебе помочь, это имеет смысл. Но ты наказана. Она ни за что не отпустит тебя.

Я могу чувствовать, как огонь вспыхивает в моём животе. Я выпрямляюсь на кровати.

– Тогда я не смогу уйти. Можете вы с Бетси.

– Я, – решительно говорит Элла. – Тебе лучше будет притвориться мной.

Я принимаю душ, и Элла помогает выпрямить мне волосы утюжком, после чего Бет со мной, лежащей на заднем сиденье седана, в случае, если мама где нибудь на дороге, выезжает из дома.

– Элла сказала мне, что ты хочешь быть той, кто сделает это, – говорит Бетси, поворачивая налево.

– Да. Я была в офисе, поэтому не потрачу время на его поиски. К тому же… не знаю. Я чувствую, что начала это. Так что я и должна закончить.

– Начала всё мама. Но я понимаю, о чём ты. Это хорошо для меня. – Бет делает паузу. – На самом деле, я уже всё срежиссировала в своей голове.

– Не терпится услышать, – говорю я, смеясь.

– Позже, – отвечает Бет, включая музыку кантри. – Они играют мою песню.

Когда мы подъезжаем к колледжу, Шон сидит, развалившись на верхних ступеньках красного кирпичного здания. Он смотрит в телефон и не видит нас, но когда Бет подходит и показывает, где я нахожусь, он быстро встает и убирает телефон. Чувствуя, что не видела его целую вечность, я нервничаю, как в первую ночь на футбольном поле, когда он начинает двигаться в мою сторону. Его волосы взлохмачены сегодня, без какого либо намека на средства укладки, и он одет в темную теплую рубашку, застегнутую, но не слишком туго. На нем легкая куртка, и на полпути к машине он засовывает руки в карманы и смотрит в пол.

Это первый раз, когда я вижу, как нервничает Шон.