По крайней мере, в этот раз Ковбой справился без лишних шумовых эффектов. Когда я вернулся назад, дверь в оружейку была распахнута настежь, а гарнизон продолжал мирно дрыхнуть в теплых постельках. Горелым, правда, здорово воняло, но это уже мелочи…

— Запасливые люди, — я посветил фонариком вдоль рядов ящиков, потом перевел свет на середину помещения. Гочкисы, местный вариант "максима", еще что-то совсем древнее, на станке с большими колесами…

— Винтовок мало, — Леви каким-то образом уже проскользнул мимо меня и теперь тоже по-хозяйски разглядывал оружейку.

— Винтовки в казармах, — пояснил Мигель, — было несколько атак… теперь они боятся, что их могут застать врасплох. Здесь только тяжелое вооружение… как это правильно? а, групповое.

— Угу…

Пока док совершал ритуал поклонения своим идолам, в смысле, осматривал пулеметы, я прошелся по помещению, шаря лучом по стеллажам. Иногда в таких местах находятся неожиданные вещи, а мне бы не помешал… черт!

— Ковбой, — позвал я, — глянь-ка сюда.

Тот подошёл, наклонившись, прочитал маркировку на ящиках и тихо присвистнул.

— Да уж…

— Что еще вы там нарыли? — недовольно спросил Косторез.

— Здесь не меньше дюжины ящиков со снарядами к Стоксу, — медленно произнес Ковбой и, повернувшись, обвиняющее ткнул пальцем в грудь Мигеля, — а ты не говорил, что у них есть минометы.

— Mortero? — недоуменно повторил тот. — Нет, нет. Только пулеметы, только тра-тат-та-та. Никаких пушек, никаких мортир.

— Да? Тогда какого хрена тут лежат эти подарочки?

— Оставь его, Ковбой, — устало сказал доктор, — ты же сам видишь, миномета здесь нет.

— Вот именно. Был бы он тут, могли бы его забрать или хотя бы сломать…

— Но его здесь нет, как видишь. И что дальше? Это Испания, друг мой. Ящики могли завезти сюда заранее… или просто из-за ошибки в бумажках. В любом случае, — пренебрежительно закончил Косторез, — это всего лишь Стокс, даже не новая французская система Эдгара Брандта.

Доктор не любит минометы. Как, впрочем и всю прочую артиллерию. Он полагает, что без неё людям не потребовалось бы несколько лет войны, миллионы убитых и заграждения Теслы, чтобы осознать всю бессмысленность бойни в мировом масштабе. Хватило бы и года, чтобы понять бессилие пехоты против бетонных "гнезд" с его драгоценными пулеметами. Такая вот наивная, почти детская вера у взрослого и умного человека.

А еще у доктора будет позиция в километре от дороги и то в самой близкой точке, а моя — в шести сотнях метров. В случае Стокса это весьма принципиальное различие.

— Берем вот этот "гочкис", — Косторез ласково похлопал по станине второго в ряду пулемета, — тащите его в грузовик, я пока выберу второй и патроны.

Машину мы вплотную подгонять не рискнули. Хотя тесла-кары на малых оборотах звуков издают мало, но все равно — рессора на колдобине скрипнет, в кузове что-то загрохочет… да и просто кто-то может не вовремя выглянуть на улицу. Не то, чтобы я об этом жалел, все же лучше быть вспотевшим, зато с целой шкурой. Просто три сотни метров, это вроде бы немного, даже ночью, но вот когда при этом тащишь тяжелую и неудобную железяку, причем в компании…

Почему-то я всю дорогу до грузовика думал о том, какие мы невезучие. Ладно там всякие "богачи по рождению", эти просто еще на старте вытянули счастливый билет в небесной лотерее.