Это мое первое настолько крупное мероприятие. Людей вокруг – целое цветастое море, в котором порой улавливаю знакомые лица. Блогеры и другие авторы встречаются здесь так же часто, как обычные посетители, которые ходят от лавки к лавке, набивая шоперы новыми книгами.

Пока я в компании Мари и Фила иду вдоль книжных лавок, меня тоже успевают узнать.

– Лина Ринг! – порой слышу чужой шепот. Особо смелые подходят ко мне и просят сделать фото. Никогда не отказываюсь и стараюсь улыбаться на камеру, но получается просто отвратительно.

– У тебя будто ребра сломаны, а ты пытаешься сделать вид, что это не так, – шепчет Мари, когда очередная парочка девчонок отходит в сторонку.

– Мне нехорошо, – честно говорю я и опираюсь на протянутую руку Фила.

Хватаюсь за него как никогда крепко, хотя понимаю – это все равно что ловить дым. Не от меня зависит, что случится с Филом после моего выступления. Я не смогу ему помочь. И это еще одна причина, почему я до последнего не соглашалась на его план.

Мари обо всем знает. Именно она слушала мои рыдания сквозь динамик. Она готовила для этого выступления все, к чему я даже прикасаться не хочу.

Если бы Фил не умолял меня помочь, я бы удалила чертово видео сделки, я бы ни за что не пришла сюда сегодня.

– Мы справимся, – в очередной раз заверяет он, но я слабо в это верю.

В любом случае этот вечер кончится трагедией, получится у нас или нет.

Он видит, что на мне лица нет, и отводит в сторонку. Мари же делает вид, что очень увлеченно рассматривает книги на прилавке. Мы останавливаемся с Филом у стены, подальше от людных пятачков. Он заглядывает мне в глаза, и я вижу, что он испытывает все то же, что и я.

– Мне тоже страшно, – говорит он, однако легче от этого не становится. – Но я знаю, что так будет правильно. Это освободит нас всех.

Я столько раз слышала эти слова, столько слез пролила, что теперь на них просто не остается сил. Касаюсь лица Фила кончиками пальцев и веду ими от виска до подбородка. В эти мгновения высекаю в памяти его лицо, стараясь запомнить в мельчайших деталях: родинки, реснички, золотые лучики в карих глазах и даже крохотные морщинки.

Это все останется со мной, в моем сердце, которое навеки отдано Филу.

– Ты не передумал? Это действительно то, чего хочешь?

Он тяжело сглатывает и кивает. В этот момент я наконец-то понимаю, ради чего пишу и зачем мне нужен этот «голос».

– Пролей свой свет на правду, Ангел. Сейчас только тебе это под силу.

* * *

Я со стороны наблюдаю, как у главной сцены собираются сотни читателей. Они рассаживаются по амфитеатру из лавочек, у многих замечаю свою книгу. Принесли на подпись. До начала встречи остается еще минут десять, а народ все прибывает. Места кончаются, и многие остаются стоять.

В другой день я бы задалась вопросом – они пришли из-за моего творчества или из-за скандала с Алекс Шторм? Сколько из них ненавидели меня еще пару месяцев назад? Но сейчас я молюсь, чтобы зрителей было как можно больше. И вовсе не для того, чтобы потешить свое эго…

Стою неподалеку от сцены, где суетятся Мари и Богдан. Не знаю, как она уговорила его настолько влиться в процесс и помогать, но благодарна им обоим. Когда все кончится, нужно будет найти в себе силы, чтобы поговорить.

А сейчас все мои мысли крутятся вокруг Фила. К нему же тянется взгляд.

Он сидит в первом ряду и, кажется, совсем не нервничает. Но я хорошо изучила его и вижу, как крепко переплетены в замок пальцы, как напряжены худые плечи. Он ловит мой взгляд и цепко держит его, пока первая не опускаю глаза.

Должна ли я сделать то, о чем Фил просит? Может, еще не поздно передумать?

Краем глаза вижу, как Мари подбегает к ведущей.