– Что вам нужно?

Он сидит в дорогом авто на водительском сиденье. Дверь открыта со стороны пассажирского, тоже спереди. Стас смотрит на меня с наигранной беззаботностью: руки сложены поверх руля, на узких губах играет легкая улыбка.

– Садись, – не просит, а приказывает он.

Упрямо продолжаю стоять посреди тропинки. Вокруг, как назло, почти безлюдно. На крыльце болтает группка студентов, но им нет дела до незнакомой девчонки.

– Не заставляй меня напрягаться, Ангелина, – с неуместным весельем говорит он и откидывается на обтянутое кожей кресло. – Нам обоим не понравится, если продолжишь меня раздражать.

Мне кажется, что он кивком указывает на задние пассажирские сиденья. Не могу видеть, что там, потому что окна покрыты плотной тонировкой.

– Я не сяду в машину. Я вас не знаю.

– Тогда я допишу к долгу твоего парня еще один нолик, – нагло улыбается Дыбенко и тянется к двери, чтобы ее захлопнуть.

Рука подлетает сама собой. Я хватаюсь за дверь и все же заставляю себя забраться в машину к человеку, которого ненавижу всей душой. Тело не слушается. Суставы будто заржавели. Мне приходится приложить все усилия, чтобы усесться в пассажирское кресло и не сбежать.

– Вот видишь. Не так уж и страшно, правда? Будь добра, закрой за собой дверь.

В последний раз с надеждой смотрю на компашку у входа, но вряд ли они меня вообще заметили. Если Дыбенко увезет меня в лес прямо с университетской стоянки, наводку дать будет некому.

Но деваться некуда. Звук захлопнувшейся двери отрезает от остального мира. Нас окутывают тишина, запах кожи, которой в салоне слишком много, и тяжелый, тошнотворный аромат парфюма моего мучителя.

– Куда вы меня повезете? – говорю это, а сама смотрю в зеркало над приборной панелью.

На задних сиденьях – никого. Дыбенко блефовал, а я повелась, как дурочка.

– Мы никуда не поедем. Просто поговорим.

Такой ответ пугает ничуть не меньше, чем перспектива уехать с Дыбенко в неизвестном направлении. Он явно чего-то хочет, и я на тысячу процентов уверена – его просьба мне не понравится.

– Хотя, – повернувшись ко мне, вспоминает Дыбенко, – после нашей беседы могу отвезти тебя домой.

Дыхание перехватывает.

Я так старалась защитить родных! Сбежала, перестала появляться дома, не вижусь с семьей… И все это было зря?

Хотя на что я надеялась? Даже не имея того влияния, какое есть у Дыбенко, можно добыть почти любую информацию о ком угодно. Моя подстраховка с переездом предсказуемо не сработала.

Но Дыбенко вдруг признается:

– По мне не скажешь, но к Филиппу порой наведываюсь сам.

От облегчения едва не сдуваюсь на кресло лопнувшим воздушным шаром. Моя семья в безопасности… Пока что.

– Ну так что? Поговорим по дороге?

– Не думаю, что нам есть, о чем говорить.

– Говорить – может быть. Но мы можем заключить сделку.

Несмотря на то что я промолчала, Стас все равно заводит машину. Она разогревается по щелчку пальцев, и вот мы уже выезжаем со стоянки.

– Пристегнись. Не хочу, чтобы Филипп пилил мне мозг, что посмел подвергнуть тебя опасности. Что? Не надо так смотреть, Ангелина. Я не злодей и не собираюсь тебе вредить даже случайно.

– То есть, если я откажусь от сделки, вы меня просто отпустите?

– Не уверен, что ты упустишь шанс за маленькую услугу попросить у меня что-то взамен.

– Меня не интересуют деньги.

– Тогда проси не их. – Стас вдавливает газ в пол, и мы ускоряемся. Пролетаем на красный по перекрестку, а потом обгоняем несколько машин, наплевав на двойную сплошную.