– А чего ты этих десантников не пошлешь нам на помощь? Тут же барахла чертова уйма! – воззвала к Флекеру Гувек.

Капрал Бентри услышал.

– Эй, слушать надо было, когда инструктировали! При первой высадке десантники занимают оборону, а ученые ставят лагерь и расконсервируют оборудование.

– Да пошел ты, Бентри, к черту! – рявкнула Гувек. – Мы теперь все, что ли, будем жить по уставу?

– Ну а ты что предлагаешь? Чтобы мы все бросили и начали грузить, а на охрану плюнули?

– Да брось ты! Кому тут нападать?

– Вы, ребята, спорите, а время идет, – встряла в разговор Шекушиб. – Чтобы выйти на орбиту, нам через девятнадцать минут стартовать. И хорошо бы, чтобы вас поблизости не было, а то вас еще малость подогреет.

И пилот Шекушиб скрылась в люке.

– Они ведь этого не сделают? – опасливо спросил Бозун.

– Хочешь рискнуть? Пилоты все чуть со сдвигом.

– Ладно, Гувек, давай за работу! – приказал Флекер.

Проклиная Бога, черта, начальство и устав, ученые поднялись на ноги и снова взвалили себе на горб припасы и аппаратуру.

Все погрузили, взревели двигатели вездеходов, и процессия тронулась. Впереди ехал Траск, рядом с ним Флекер, Бозун и Купер сзади.

Они еле отъехали на три километра в глубь суши по песчаной косе, как земля затряслась, и на подушках из огня шаттл поднялся в воздух, качнулся и включил главные бустеры. По лагуне пронесся поток раскаленной пыли, и шаттл скрылся в облаках.

Вездеходы уходили в чащу леса чужой планеты.

Глава 21

После долгого, жаркого дня команда‑восемь добралась наконец до почти невидимых склонов Проминенса‑46.

Лавирование между взрыхлившими землю корнями средней толщины десять метров – работа, цензурными словами не характеризуемая. Вездеходы выли и стонали, взбираясь на корни поменьше и сваливаясь в ямы меж ними. На каждый километр по карте приходилось километров шесть обходов.

К счастью, вездеходы вели автоводители, поскольку каждый был занят тем, что старался не слететь с места, и править было некому.

Флекеру пришлось отменить заранее составленный график. Он был идиотически оптимистичен – его составили наивные инженеры Фанданы, еще ни разу не ступившие на планету.

Флекеру оставалось только молиться, чтобы до Проминенса‑46 вездеходы друг друга не растеряли. У третьей машины появился зловещий стук в коробке передач.

А еще Флекер был до груди покрыт толстым слоем слизи. В начале пути на переправе через реку он вышел из вездехода посмотреть, почему топко на мелях реки. И его тут же засосало по пояс в зыбучий песок.

Флекер попытался просто отряхнуть грязь – в поле к любому дерьму привыкаешь. Но это дерьмо оказалось на редкость едким и липучим и очень медленно высыхало во влажном и липком воздухе. И постепенно стало еще одной гадостью, отравившей день, который должен был стать чудом – первый день в лесу чужой планеты.

Как раз тогда, когда Флекер понял, что впадает в черную меланхолию, они впервые столкнулись с вызвавшими столько споров общественными насекомыми.

Когда вездеходы пересекали редкую в лесу поляну между корнями гигантских деревьев, их остановило пятиметровое сооружение в виде расходящихся лучами лопастей из высохшей грязи. И вездеходы, не задумываясь, полезли на крышу гигантского гнезда.

Почти сразу машины облепили трехдюймовые солдаты с черным телом и алым брюшком. Они хлынули в окна, щелкая огромными жвалами.

В последовавшей панике Флекер получил укус. На Земле ему приходилось попадаться виргинским шершням и даже испытать страшное жало гигантского Paraponera clavata – обитателя Центральной Америки, но это даже и близко не было похоже на действие жала этих солдат чужой планеты.