Флекеру еще повезло. Многим пришлось куда хуже. Во второй машине недотепа Гувек опустила окно и высунулась с сачком – отловить образцы.

Она загребла сачком и тут же с пронзительным визгом выпустила его, как раскаленную железяку, и стала отчаянно тыкать в кнопку подъема окна. К несчастью, слишком поздно.

В салоне вспыхнула паника, а тем временем машина съехала с гнезда, перевалилась через какой‑то корень и врезалась в огромный нарост вроде плесневого. Из нее неслись крики, а машина выбралась из кучи и понеслась дальше прочь от гнезда.

Почти целый час ушел на уничтожение всех насекомых в машине Гувек. Они оказались проворными и очень твердыми – тело в пластинах хитинового панциря. Чтобы раздавить наверняка, их нужно было сильно бить ботинком или рукавицей скафандра. А давить нужно было только наверняка, потому что укус их был, как раскаленная спица, и пробивал одиночный слой спиралита.

Желание Гувек для легкости обойтись только комбинезоном вышло ей боком. Еще полчаса ушло только на то, чтобы ее успокоить, перевязать и усадить на место. Она уже начала довольно угрожающе распухать.

В конце концов, когда каждый получил укол противоядия, колонна двинулась дальше.

Потом была короткая остановка на обед. Наспех закусили сандвичами, не выходя из машин.

Тронувшись, они медленно продвигались к вершине Проминенса‑46, откуда, как ожидалось, откроется вид на весь район устья.

Наконец компьютер сообщил Флекеру, что они на вершине. Флекер протянул руку, остановил вездеход и выбрался наружу, оберегая правую руку, где напухал укус.

Подъехали остальные машины, из них вылезли люди.

У Флекера на секунду возникло странное чувство беспомощности.

Ничто не говорило о том, что они на вершине холма. По склонам росли огромные деревья. Вокруг были все те же могучие стволы, разнесенные метров на двести друг от друга. Над головой – лиственный свод, и пробивающийся дневной свет окрашен в смутно‑зеленые тона.

На толстой лесной подстилке путаница лиан и пятна огромных мхов. За ближайшими деревьями еще деревья, и дальше, и дальше, до самого горизонта.

Флекер спустился по борту, с другого спрыгнул Траск.

– Так это и есть вершина? – спросил Траск без выражения. – За этим мы сюда и ехали?

– Компьютер утверждает, что это вершина Проминенс‑46, – вздохнул Флекер. Траск мрачно посмотрел вверх.

– Так теперь нам придется лезть на дерево, если хотим хоть что‑нибудь увидеть.

Флекер поднял глаза вдоль ствола ближайшего дерева. Сдаваться он не собирался.

– Похоже на то. Придется достать люльку. Все не так плохо. Я с ней уже работал, только не на таких больших деревьях. Когда привыкнешь – это просто. За ноль минут заберемся.

Десантники пошли доставать снаряжение из багажного отсека головного вездехода.

У бедняги Гувек лицо пылало красным, распухшая шея дергалась при каждом вздохе.

– Мы даажны оштаажитшя и ражбить лагы, – промямлила она вспухшими губами.

– Мы так и сделаем, – уверил ее Флекер. – Мы уже на вершине Проминенса‑46.

– Фоофо. Мне пашпать адо. – Гувек была готова свалиться.

Флекер отдал приказ разбивать лагерь. Десантники стали надувать и расставлять палатки. Вун и Стрэнг установили нагревательные плиты, и Бозун вскипятил воды.

Флекер и Траск стали изучать ближайшее дерево. Вскоре к ним присоединилась Им Сон. На ее щеке тоже сиял багровый волдырь.

– Как‑то это странно, – сказала она. – Не понимаю.

Флекер готовился стрелять вверх из линемета.

– Ну а что ты хочешь, – отозвался он, проверяя надетый на веревку захват, – это чужая экосистема, а мы с ней только несколько дней работаем.

Им Сон не улыбнулась.