Им Сон не улыбнулась. Казалось, ей не по себе. Она только пробормотала:

– Ты не понял.

– А что?

– Скажи, ты видел здесь хоть одно упавшее или гниющее дерево?

– Ну, видел – не слишком много.

– Как такое может быть? Любая естественная экосистема сильно замусорена – там мертвый материал возвращается в почву. А здесь все деревья выглядят, как в пору зрелости.

– Может быть, просто они очень долго живут?

– Все равно. Должны быть мертвые, умирающие, больные. Будто кто‑то убирает все больные и мертвые. – Им Сон взволнованно вздохнула и продолжала:

– И вот еще загадка: куда ни посмотри – здесь все одно дерево. Один вид. Не похоже ни на какой известный мне лес. Это какая‑то чертова монокультура, как кукурузное поле или плантация каучуковых деревьев.

Флекер посмотрел по сторонам. Что‑то призрачное, пугающее было в этом огромном лесу. Будто эти чудовищные деревья за ними наблюдают. По коже просквозил холодок.

– Не знаю, – ответил он наконец. – Я не так себе это представлял. Видеосъемки не дают адекватного впечатления.

– Здесь все загадочно, – сказала Им Сон. – Все ученые на планете с ума сойдут.

– Это уже недолго, – ухмыльнулся Траск. – Наполовину они уже спятили.

Им Сон не улыбнулась.

Флекер забросил линь. Ведущая головка улетела вверх и исчезла в кроне, обогнув высокую ветвь. Флекер включил автоматический возврат, головка выпустила ножницы, обрезала вокруг себя листву и пошла к земле, вытягивая за собой бегущий через ветвь линь.

К нему привязали веревку из усиленного спиралита и перетащили ее через ветвь, выбирая линь.

Несколькими рывками рядом с ней повесили вторую веревку и закрепили на них люльку.

– Кто первый? – спросил Траск, явно не желая быть выбранным.

– Я первый, – улыбнулся Флекер. Привычными движениями он сел в сиденье люльки и включил лебедку. Люлька поехала вверх. Снизу от седла люльки тянулись еще три веревки.

Через минуту он превратился в движущуюся точку на фоне огромной кроны, а под ним колебались веревки, как яркие красные линии.

Через некоторое время в приемнике раздался его голос:

– Я на ветке. Она шириной метра три. От нее еще отходят ветви. Их можно бы назвать сучьями, не будь они толщиной в метр. Небольшие популяции мхов и растений‑паразитов, скопления каких‑то цветов, но не так много: чтобы назвать это дождевым лесом.

– Поснимай немного, – попросила Им Сон.

Флекер включил видеокамеру, на мониторах вездеходов появилось четкое изображение ветвей. Флекер сбросил с дальнего конца грузик на веревке, и тот провалился в зелень.

Потом Флекер прошел по ветке, останавливаясь сделать крупный план растений и насекомых, которых там было множество.

Мимо камеры вжикали какие‑то летающие создания размером с мелкую птицу, как шальные раскрашенные пули.

– Здесь какой‑то зверек, – вдруг сказал Флекер. Камера поймала гибкого зверька с пушистым мехом, яркими зелеными глазами и угрожающе зубастым ртом. Он был занят поеданием какого‑то насекомого. Все смотрели, как он ест, не сводя с Флекера глаз‑бусинок.

Наконец дергающиеся ноги исчезли в пасти зверька, тот тщательно облизал лапы, кинул на Флекера с камерой последний взгляд и скрылся в низкой кустообразной растительности, покрывавшей середину ветви.

– Я бы сказал, насекомоядное. Размером с норку.

– А можешь показать нам окрестности? Через крону видно?

Флекер хмыкнул, поднял камеру и медленно сделал полный оборот. Всюду листья и ветки полностью закрывали обзор.

– Этого‑то я и боялся, – сказал Бентри.