|
.. - я оторвал лист, не останавливаясь, - ...нишь на берегу Мексиканского залива Билокси-Спрингс ты там бывала". - Да, с мамой... и, - я думал, что тут она замолчит, но она даже не остановилась, - ...с Манфредом. Помню. Я написал: "Паскагула верфь где стоят транспорты для перевозки самолетов танков орудий если тебя берут в Калифорнии значит и там возьмут поедешь туда?" - Да, - сказала она. Потом сказала: - Для России, - и глубоко вздохнула. - Но служба безопасности будет и там. Я написал: "Да но это близко я сразу смогу туда приехать помешает служба безопасности найду тебе еще что-нибудь". - Хорошо, - сказала она, дыша спокойно и медленно у самого моего плеча. - Близко. Я могла бы приехать на воскресенье. Я написал: "Возможно придется работать и по воскресеньям, транспорты очень нужны". - Тогда вы сможете приезжать ко мне. По воскресеньям ваша мобилизационная комиссия не работает, правда? Я написал: "Там будет видно". - Быть вместе хоть иногда. Вот почему я боялась Калифорнии - слишком далеко. Но Паскагула близко. Хоть иногда, хоть изредка. Я написал: Конечно. - Хорошо, - сказала она. - Конечно, я поеду. И она уехала сразу после Нового года, пошел 1942 год. У меня там был приятель, адвокат, и ей устроили у знакомых маленькую квартирку с отдельным входом. И, по всей видимости, она решила, что раз она теперь не связана с Джефферсоном и, по крайней мере, в двенадцати часах езды от запретов, которые на нее могли бы наложить Сноупс или я, вместе или по отдельности, значит, никто ей не помешает купить себе маленькую машину и самой ее водить, но тут я пригрозил, что как только я об этом услышу, то тут же самолично сообщу властям в Паскагуле, что она не слышит. Она обещала отказаться от покупки, и мой приятель адвокат договорился, что она будет пользоваться машиной на паях с другими, и вскоре она стала работать браковщицей в инструментальной, хотя сразу написала мне, что по ее просьбе ее почти согласились перевести на сварку и клепку, где глухота была преимуществом. Во всяком случае, она снова надела рабочий комбинезон, снова стала маленьким винтиком в этом мужском или, вернее, бесполом мире, стараясь овладеть смертоносной гигантской техникой, без которой теперь невозможна война, и, может быть, даже успокоилась, если только теперь был возможен покой. Во всяком случае, сначала приходили письма, где она писала: "Когда вы приедете, мы непременно..." а потом: "Если вы приедете, не забудьте..." - и через несколько недель просто дешевенькая открытка: "Я без вас соскучилась", - и ни слова больше, та почти бессловесная скудость открыток с видами, на которых написано: "Жаль, что тебя тут нет" или "Это наша комната", - обычно полуграмотные люди посылают такие открытки домой, - а потом недавно снова письмо, на этот раз в конверте: "Хорошо. |
