|
В банке лежала половина персика из компота. - Ешьте, - сказала она, выходя. - Да, мэм, - сказал он. - Премного вам благодарен. - Должно быть, она и сейчас откуда-то следила за ним. Он съел сколько мог (все было холодное), потом отнес тарелку, нож, вилку к раковине, чтобы вымыть, но тут она вдруг вернулась на кухню. - Я сама, - сказала она. - А вы идите по дороге, четыре мили. Подойдете к почтовому ящику, там написано: "Брат Гудихэй". Читать умеете, а? - Найду, - сказал он. - Скажите, что Бесс Холком вас прислала. Ящик он нашел, найти было необходимо. Он думал: "Надо найти", - думал, что, может быть, сумеет прочесть имя на ящике, просто потому, что прочесть необходимо, необходимо проникнуть в эти непонятные иероглифы, и думал, стоя перед металлическим ящиком со словами "Бр. Д.С.Гудихэй", не написанными, а выведенными краской, не то чтобы неряшливо, небрежно, но как-то нетерпеливо, с каким-то диким, яростным нетерпением, думал еще прежде, чем понял, или, во всяком случае, когда уже понял, что его кто-то зовет: "Может, я всегда умел читать, но никогда не знал, пока вот не пришлось". Но тут он услыхал голос и в маленьком, дико запущенном дворике увидел деревянный домишко с малюсенькой терраской, а на ней человека, который махал ему рукой и кричал: "Сюда, сюда! Заходите!" - худого, проворного, лет под сорок, с холодными бегающими глазами и длинной верхней губой, как у стряпчего или уличного оратора, и длинным подбородком - такими изображали на старинных карикатурах пуритан, - и тот ему сказал: - Черт, да вы проповедник? - Нет, - сказал он, - я не здешний. Хочу добраться до... - Ладно, ладно, - сказал тот. - Идите кругом, я вас встречу, - и сразу скрылся в доме. Он, Минк, пошел вокруг дома на задний двор, еще больше запущенный и захламленный, и тут стоял еще один дом, даже не разрушенный, а просто завалившийся - груда бревен, стропил, оконных рам, дверей и неразобранных кусков перегородок, а среди этого навала двигался или стоял внушительного роста человек, примерно одних лет с Минком, хотя на нем была форменная куртка английского образца, а погоны дивизии, тоже не существовавшей до войны, а когда Минк показался во дворе, этот человек стал торопливо стучать топором по наваленным тут же доскам; он еле успел за это взяться, как с грохотом отворились двери домика и тот, первый, вышел с пилой в руках; только теперь Минк увидел козлы и горку напиленных досок. - Вот, - сказал первый человек, подавая Минку пилу. - Все крепкие куски откладывай. Гвоздей не гни, вытаскивай аккуратно. Распили все обломки на ровные куски. Папаша тебе покажет. А я буду в доме. - И он тут же ушел в дом; даже двери, едва он их выпустил из рук, сердито захлопнулись, как будто, проходя, он их втянул за собой. - Значит, и тебя подловили, Мак? - сказал человек в военной куртке (видно, это и был Папаша). Минк ничего не ответил. Он только сказал: - Это и есть сам преподобный? - Это Гудихэй, - сказал старик. |
