|
Солнце уже садилось, и он подумал: "Наверно, заработано не меньше полдоллара. Надо получить. Надо получить. Надо идти дальше. Не могу я дожидаться воскресенья", - но тут дверь домика дернулась, распахнулась, и проповедник сказал: - Ну, все. Ужин готов. Заходите. Он пошел вслед за Папашей. Никто и не заикнулся насчет умывания. - Я уж лучше... - начал Минк. Но было уже поздно. Они очутились в кухне, не то что спартанской, а просто заброшенной, как старый летний барак для туристов где-нибудь в пригородном парке, с плитой - он про себя называл ее "автоматической", потому что никогда в жизни не видел ни газовых, ни электрических плит, пока не попал к миссис Холком. Гудихэй стоял перед плитой в свирепом молчании, окруженный злобным шипением стряпни. Минк опять начал было: - Я уж лучше... - Но тут Гудихэй отошел от плиты с тремя мисками, в которые было наляпано что-то подгорелое; на эмалированной поверхности оно имело столь же странный, неуместный и несъедобный вид, как коровья лепешка. - А я уж поел, - сказал Минк. - Я лучше пойду. - Что? - спросил Гудихэй. - В Мемфисе меня дело дожидается, - сказал он. - Мне обязательно надо вечером двинуться. - Значит, вам сейчас и деньги платить? - сказал Гудихэй, ставя миски на стол, где уже стояла громадная бутылка томатного соуса, тарелка нарезанного хлеба, сахарница и банка сгущенного молока с продырявленной крышкой. - Садитесь, - сказал Гудихэй, отходя к плите, где Минк уже носом учуял кофе, перекипавший через край с тем же яростным нетерпением, с каким шипело мясо на сковородке, громоздились доски во дворе и разлетались буквы на почтовом ящике; но тут Гудихэй поставил три чашки кофе и опять сказал: - Садитесь. - Папаша уже сел. - Я сказал, садитесь, - повторил Гудихэй. - Деньги получите в воскресенье, после сбора. - Некогда мне ждать, долго очень. - Ладно, - сказал Гудихэй, поливая соусом еду. - Сначала поужинайте, ужин вы уже заработали. - Он сел. Те двое уже ели. Гудихэй сразу все съел, вставая, положил вилку и, еще дожевывая, хлопнул дверью (Минк не разобрал, что на ней внутри висела каска в маскировочной сетке, какие носила морская пехота на тихоокеанском фронте, потому что он в это время смотрел на приклад пистолета-автомата, торчавший из-за широкого пояса под каской) и вынул из холодильника, стоявшего за дверью, банку консервированного компота - половинки персиков, - поставил банку на стол, точно и беспристрастно разделил сироп с персиками, разлив его в жирные миски, и компот тоже был съеден, причем Гудихэй и тут доел раньше всех; за все время, что Минк его видел, он впервые сидел абсолютно неподвижно, будто спал, дожидаясь, пока те двое кончат есть. Потом сказал: - Делай уборку! - и сам первый подошел к раковине со своей миской, чашкой и ложкой, вымыл их под краном, потом посмотрел, как те двое вслед за ним вымыли посуду, вытерли и поставили на полку. |
