|
Просто неподходящий вы человек для такого дела. Вы молодой, горячий, но мне не то нужно. Ловкач, деляга, чтоб умел дела делать. А вы не такой. Ступайте-ка лучше, возьмите для меня бумагу от судьи. Но тут он, адвокат, даже попытался рассмеяться. - И не подумаю! - сказал он. - Суд отпустил меня сегодня же, как только вынесли вам приговор. Я просто зашел попрощаться, узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь. Но, очевидно, люди, у которых нет друзей, и в помощи не нуждаются. - Но я-то вас еще не отпустил! - сказал Минк и встал не торопясь, но тут адвокат вскочил, метнулся к запертой двери, уставившись на маленького человечка, который шел на него, щуплый, невзрачный, безобидный с виду, как ребенок, но смертельно опасный, как мелкая змея - вроде молодой гадюки, кобры или медянки. И адвокат закричал, завопил, и уже по лестнице затопал тюремщик, дверь с грохотом распахнулась, и тюремщик встал на пороге с револьвером в руке. - Что случилось? - крикнул он. - Что он вам хотел сделать? - Ничего, - сказал адвокат. - Все в порядке. Я кончил. Выпустите меня. Но он совсем не все кончил, ему только хотелось так думать. Он даже не стал ждать до утра. Уже через пятнадцать минут он был в гостинице, в номере, где остановился окружной судья, который председательствовал на суде и вынес приговор, и он, адвокат, все еще задыхался, не веря, что ему больше не угрожает опасность, все еще удивлялся, как это ему удалось спастись. - Он сумасшедший, понимаете? - сказал он. - Он опасен! Нельзя просто сажать его в Парчменскую тюрьму, где через какие-нибудь двадцать - двадцать пять лет он будет иметь право выйти на поруки, если только кто-нибудь из его родственников, - а их у него до черта! - или кто-нибудь со связями, или просто какой-нибудь слюнтяй-благотворитель, вхожий к губернатору, не вызволит его до тех пор! Надо его отправить в Джексон, в сумасшедший дом, пожизненно, там он будет в безопасности, вернее, мы все будем в безопасности! А еще через десять минут прокурор, который был обвинителем по этому делу, тоже сидел у судьи и говорил адвокату: - Значит, вы хотите опротестовать приговор и снова назначить дело к слушанию? А почему вы раньше об этом не подумали? - Да ведь вы же сами его видели! - сказал, вернее, крикнул адвокат. - Вы же сидели с ним в суде целых три дня! - Правильно, - сказал прокурор. - Оттого-то я и спрашиваю, почему вы только сейчас спохватились. - Значит, вы его с тех пор не видели, - сказал адвокат. - Пойдемте в камеру, посмотрите, каким я его застал полчаса назад. Но судья был человек старый, идти вечером не захотел, и только на следующее утро тюремщик отпер камеру, впустил всех троих, и навстречу им с койки встал маленький, хрупкий с виду, почти бесплотный человечек, в заплатанном, вылинявшем комбинезоне и такой же рубахе, в жестких, как железо, башмаках на босу ногу. Утром его побрили, и волосы у него были расчесаны на пробор и плотно прилизаны. |
