|
- Можете меня ждать. Через два года. Правда, человек, на которого я подрядился работать, сказал, что я вернусь через год, но я ему не верю. - Ладно. Так что же мне делать с этими сорока долларами? - Пошлите их моему дяде, Минку Сноупсу, в Парчмен. - А за что он сидит? - Убил человека, Джека Хьюстона, давно, в тысяча девятьсот восьмом году. - А Хьюстона стоило убивать? - Не знаю. Но, судя по тому, что я слыхал, он сам напросился, чтоб его прикончили. - Вот несчастный сукин сын! А надолго вашего дядю запрятали? - Пожизненно, - говорю. - Ну ладно, - говорит, - я и в этом знаю толк. Когда он выйдет? - Примерно в тысяча девятьсот сорок восьмом году, если выживет и ничего с ним не стрясется. - Ладно, - говорит. - А как мне послать деньги? Я дал ей адрес, все объяснил. - Можете написать - от товарища по заключению. - Зачем это? - говорит. - Я в тюрьме никогда не сидела и не собираюсь. - Тогда напишите от друга. - Ладно, - сказала она. Она взяла деньги, сложила их. - Эх, несчастный он сукин сын. - Да вы о ком? - О них обоих, - говорит, - да и о вас. Все мы такие. Несчастные мы сукины дети. Я никак не ожидал, что увижу Кларенса еще до утра. Но он был в номере, на комоде лежала куча мятых долларов, будто тут играли в кости, а сам Кларенс в одних брюках стоял, смотрел на них и зевал, почесывая шерсть на груди. На этот раз им, вернее, Кларенсу попался оптовый покупатель, азартный малый, и после того, как Вирджил успешно справился с двумя девицами, он побился об заклад, что с третьей, без передышки, ему не справиться, причем он повысил ставку, и Кларенс покрыл ее той полсотней, которую ему дал Флем. Потому что тут он и вправду шел на риск: он рассказал, что даже сам предложил Вирджилу сдаться, обещал ему это в вину не ставить, но этот молокосос и глазом не моргнул: - Чего там, давай ее сюда! - А теперь меня совесть мучит, - сказал Кларенс и опять зевнул. - Деньги-то Флемовы. Совесть мне подсказывает не говорить ему ни черта, пусть думает, что его деньги истрачены, и все. Да как-то нехорошо, столько заграбастать, человек все-таки не свинья! Приехали мы домой. - Зачем тебе сразу возвращаться в тюрьму? - говорит мне Флем. - Еще три недели можешь побыть дома. - Считайте, что мне привыкать надо, - говорю. - Считайте, что я хочу свою совесть утихомирить. Так что я опять отгородился стальной решеткой, опять я был защищен от свободного мира - был защищен, был пока что в безопасности от свободного мира Сноупсов, где Флем пытался променять жену на место президента банка, а Кларенс даже получал жалованье, как сенатор штата, курсируя между Джексоном и Гейозо-стрит и зарабатывая на талантах Вирджила, как только ему попадался еще один гуляка из Арканзаса, который не желал верить своим глазам, а Байрон сидел в Мексике или, может, еще где-то, тратя остатки банковских денег, - защищенный от мира, где существовал наш с Кларенсом папаша, А. |
