- У меня и самого возникло подобное же впечатление, мистер…? – Линкольн помедлил.

- Я тот самый малый, который должен вас здесь встретить, мистер Линкольн. Габриель Гамильтон, к вашим услугам.

Не смотря на свой небольшой росточек – Линкольн возвышался над ним подобно башне – Гамильтон обладал живым нравом и по тому, как едва заметно вскинул бровь, становилось ясно, что его трудно чем-то удивить.

Пожав руку Линкольну, он продолжил:

- Если хотите, сэр, зовите меня Гейб, Все мои друзья-гои так меня и называют.

- Ваши друзья… гои? – Линкольну показалось, что он ослышался. – его слух уже не был столь остр, каким он некогда был, а Гейб Гамильтон явно носил явно нееврейское имя, да и в его наружности не было ничего семитского.

Маленький человечек громко рассмеялся:

- Мистер Линкольн, если вы находитесь в Солт-Лейк-Сити и вы не мормон, то вы гой. Вон, Аарон Ротман, у которого аптека на моей улице недалеко от меня – так вот, здесь он тоже гой.

- Ну, и каково его мнение по поводу своего… необычного статуса? – Спросил Линкольн.

- По правде, он находит это жутко забавным, - ответил Гамильтон. - Он славный малый, этот Ротман. Тем не менее, пресвитерианцы, как я, католики, баптисты, иудеи – все другие, каких можно найти в Территории Юта – мы все здесь посторонние, заглянувшие на огонек. Думаю, оттого мы и зависим друг от друга намного сильней, чем в случае, если бы ситуация была иной.

- Если вы не будете зависеть друг от друга, вы наверняка, в конце концов, будете висеть отдельно друг от друга?1 - Произнес Линкольн .

Гамильтон, очевидно, не зная, что источником цитаты является Бенджамин Франклин, принял ее целиком на счет своего собеседника и оглушительно расхохотался:

- А вы остряк, мистер Линкольн. Я рад тому обстоятельству, что вы сейчас у нас в гостях, действительно рад. Вы расшевелите шахтеров и другой рабочий люд, а также заставите местных воротил хорошенько подумать над тем, что они делают, и оба эти дела одинаково хороши. Пойдемте же к моей коляске, я отвезу вас в отель.

- Благодарю вас, - с этими словами Линкольн последовал за своим провожатым.

Солдаты все еще садились на восточный поезд, а местная толпа также все еще аплодировала их убытию.

- Это, наверное, мормоны, как я полагаю?

- Именно! – Теперь в голосе Гейба Гамильтона появились уже мрачные нотки. – Скажу вам откровенно, мистер Линкольн: все мы в этом городе испытываем по этому поводу немалое беспокойство. Если здесь не будет солдат, один бог знает, что здесь может произойти. Бог и Джон Тейлор. Мормоны полагают, что это одно и то же. Гои, правда, скажут нечто совершенно противоположное.

- Это вы о наследнике Бригэма Янга? – Спросил Линкольн, пока Гамильтон загружал его багаж в коляску. – Во время моего президентства Янг был здесь некоронованным королем.

- И после, и до самой своей смерти четыре года назад, - подтвердил Гамильтон. – И знаете, что? Думаю, что он наслаждался каждой своей минутой у власти.

Он отвязал лошадей от коновязи и проворно, как обезьяна, вскарабкался в коляску.

- Мистер Тейлор обладает такими же полномочиями, но не таким авторитетом, если вы понимаете, о чем речь.

- О да, - юриспруденция и политика давно научили Линкольна, что из двух человек, обладающих одинаковой номинальной властью, один всегда мог сделать намного больше, чем другой в силу элементарной разности характеров. – Значит, Тейлор – это царь-чурбан, пришедший на смену царю-аисту24 , да?

- Ну не настолько! Он обделывает свои делишки без излишнего шума – вот и все… Вы там удобно устроились? – Получив от Линкольна утвердительный кивок головой, Гамильтон цокнул языком, понукая лошадей, щелкнул поводьями, и экипаж тронулся в путь.