— Люсинда, — тихо произнес я, не ожидая ответа.

Его и не последовало.

Следующим я проведал Пеппера. Они с Розой лежали под зеленым ковром, только головы торчат наружу. «Две горошины в стручке», — улыбнулся я. Но если Роза выглядела довольной, лицо Пеппера покрывала испарина; похоже, он трясся от озноба.

Тыльной стороной пальцев я коснулся его лба — сильный жар.

— Пепс, — тихонько позвал я. — Не спишь?

Он открыл глаза, увидел меня, снова прикрыл.

— Похоже, ты здорово простыл под дождем, дружище.

Пеппер ничего не ответил.

Лучше всего, решил я, будет дать ему выпить чего-нибудь горячего. Дождевой воды у нас сколько угодно, но в хозяйстве Солано не имелось ни плиты, ни микроволновки, чтобы согреть ее, а затея разжигать огонь в хижине не выглядела разумной.

Значит, нужно попробовать поднять Пеппера, заставить подвигаться.

— Эй, Пепс, — сказал я. — Ты как, в состоянии сесть?

Едва заметно он покачал головой.

— Хоть ненадолго. Разогнать чуток кровь.

— Не могу, — выдавил он.

— Ну хоть попытайся.

Он с огромным трудом поднялся на локтях, но затем рухнул обратно. И опять покачал головой.

— Ну хорошо, — сказал я. — Просто отдыхай. Хочешь глотнуть воды?

— Нет…

— Я еще загляну.

Развернувшись, чтобы выйти, я обнаружил Питу, стоявшую прямо за моей спиной.

— Хочешь устроить мне сердечный приступ? — спросил я, оправившись от неожиданности.

— Хочу здесь поспать, — пояснила она.

— Кажется, кровать уже занята.

— На полу.

— Располагайся.

Она прошла мимо меня и опустилась на пол у изножья кровати. Легла на бок и свернулась калачиком, подсунув руку под голову.

Я ждал, что она скажет еще что-нибудь — «спокойной ночи», что ли. Но Пита молчала. Я вышел из комнаты и прикрыл дверь.

Подошел к столу и присел рядом с Елизаветой. Устав повсюду таскать за собою крюк для сена, я выложил свое оружие на крышку стола.

— Кажется, Люсинде стало хуже, — сказал я.

— Она потеряла много крови.

— Хочется верить, что она продержится до утра.

— И Пеппер вместе с ней.

— Ему не настолько плохо.

— Кажется, у него… Как это называется?.. — Елизавета содрогнулась всем телом и добавила: — Брррр…

— Переохлаждение?

Эта мысль и меня тоже успела посетить.

— Может, и так, — согласился я. — Но у него жар. Я почти уверен, что от переохлаждения кожа делается холодной, а не наоборот.

— Он весь дрожит.

— Думаю, он подхватил какой-то вирус. Мерзкую таракашку.

Елизавета встревожилась:

— Таракашку?

— Нет, не в этом смысле. Кстати говоря, как твой укус?

— Еще болит…

— И только?

— Голова немного кружилась.