|
– Ты не понимаешь, – воскликнула она. – О, Малин, если бы я только могла!… Её плечи содрогнулись от рыданий. Малин нежно опустил её голову на плечо. – Прости, – пробормотала она. – Я веду себя, как ребёнок. – Ш-ш-ш! – тихо шепнул Малин, обнимая её за плечи. По мере того, как всхлипывания становились всё тише, он отчётливее ощутил исходящий от волос аромат зелёных яблок, почувствовал влажное дыхание, проникающее под ткань рубашки. Она прижалась к нему щекой и, когда пробормотала что-то неразборчивое, Малин почувствовал, как его губ коснулась горячая слезинка. Он слизнул её. Когда Клэр повернулась к нему, он отодвинулся ровно настолько, чтобы соприкоснуться с ней губами. Хатч ласково поцеловал её, чувствуя мягкую нежность губ, осязая её полуоткрытый рот. Неуверенно поцеловал ещё раз, затем ещё – уже настойчивей. И затем, неожиданно, их губы соединились в одно целое, и она запустила руку в его волосы. Удивительные звуки прибоя, теплота ложбины, казалось, удалились в никуда. В один миг весь мир сузился лишь до них двоих. Его сердце учащённо забилось, когда он просунул язык между её губ, и она впилась в него. Теперь её руки сомкнулись на его лопатках, зарываясь ногтями в рубашку. Он смутно сознавал, что, будучи юными, они ни разу не целовались с такой страстностью. Или, может, мы просто не знали, как это делают? Он жадно склонился к ней, одной рукой нежно лаская волоски на шее и почти непроизвольно позволяя второй скользнуть по изгибам её блузки, на талию, и дальше – к неплотно сжатым коленкам. С губ Клэр сорвался стон, когда она позволила ногам разойтись. Малин почувствовал узкую полосу пота, увлажняющего внутреннюю часть бёдер. Заполненный ароматом яблок воздух смешался с запахом мускуса. Неожиданно она отстранилась. – Нет, Малин, – хрипло сказала она, поднимаясь на ноги и отряхивая платье. – Клэр… – заговорил было он, пытаясь дотянуться до неё. Но она уже отвернулась. Хатч смотрел, как Клэр, спотыкаясь, возвращается на тропинку и стремительно исчезает среди зелёных стен, окружающих полянку. Сердце бешено колотилось, по венам неслась неописуемая смесь похоти, чувства вины, адреналина. Любовная связь с женой пастора; Стормхавэн бы этого никогда не простил. Он только что совершил один из самых безумных поступков в жизни. Ошибка, идиотская потеря самоконтроля… И, однако, когда Малин поднялся на ноги и медленно направился прочь другой тропой, воспалённое воображение снова и снова возвращалось к тому, что могло случиться, если бы Клэр не отстранилась. 35 Ранним утром следующего дня Хатч рысью преодолел короткую тропинку к Главному лагерю и распахнул дверь офиса Сен-Джона. К его удивлению, историк уже сидел там, отодвинув пишущую машинку в сторону. Перед ним возлежали с полдюжины открытых книг. – Не думал, что вы будете здесь так рано, – выпалил Хатч. – Как раз собирался оставить вам записку, чтобы вы нашли время зайти ко мне в медпункт. Англичанин откинулся в кресле, потирая пухлыми пальцами уставшие глаза. – Если честно, я в любом случае хотел с вами поговорить. Я сделал интересное открытие. – Я тоже. И, не говоря ни слова, Хатч выложил перед Сен-Джоном толстую пачку жёлтых страниц, сложенных в несколько папок. Расчистив место на заваленном столе, историк разложил папки перед собой. Пока он их просматривал, усталость как рукой сняло. Поднося к глазам очередной старинный пергамент, Кристофер перевёл взгляд на доктора. – Где вы это раздобыли? – спросил историк. |
