|
Если из них выходили хорошие криптаналитики, они вознаграждались щедрой оплатой и положением при дворе. Хатч покачал головой. – Я и представить себе не мог… – И это ещё не всё. Между строк старинных придворных записей я вычитал ещё кое-что, и теперь думаю, что Макаллан был, скорее всего, двойным агентом – работал ещё и на Испанию из-за симпатий к Ирландии. Но его раскусили. Действительная причина, по которой ему пришлось бежать из страны, – попытка спасти свою шкуру. Я так считаю. Возможно, его направили в Америку не только для того, чтобы построить кафедральный собор в Новой Испании, но и по другим, тайным причинам. – И Окхэм перечеркнул все эти планы. – Да. Но в лице Макаллана он обрёл намного больше, чем мог надеяться. Хатч медленно кивнул. – Это объясняет, почему Макаллан с такой лёгкостью использовал шифры и невидимые чернила. – …И почему второй шифр оказался таким дьявольски сложным. Немногие сохранили бы такое присутствие духа и решились тщательно спланировать обманку, подобную Водяному Колодцу, – добавил Сен-Джон и мгновение помолчал. – Я упомянул об этом в разговоре с Найдельманом вчера днём. – И? – Он заявил, что это очень интересно, что как-нибудь мы обязательно должны в этом разобраться, но что сейчас самое важное – стабилизировать Колодец и поднять золото, – при этих словах историк криво улыбнулся. – Так что едва ли у нас имеются достаточно веские причины, чтобы показывать ему те документы, которые вы нашли. Он просто-напросто слишком погружён в раскопки, чтобы думать о чём-то, что впрямую их не касается. Они добрались до барака склада. Со времени первых находок в пиратском лагере склад заметно увеличился в размерах, теперь ничем не напоминая прежнюю ветхую лачугу. Оба небольших окошка сейчас укрылись за решётками, а в дверях появился охранник «Талассы», прилежно записывающий в журнал всех, кто входит и выходит. – Простите меня, – с гримасой произнёс Сен-Джон, когда Хатч запросил расшифровку журнала и предъявил заполненную форму от Найдельмана. – Я бы с радостью распечатал для вас копию, но на следующий день явился Стритер и слил на жёсткий диск все материалы, имеющие отношение к расшифровке. Все, целиком – включая логи. Потом с серверов всё было стёрто, а резервные копии уничтожены. Если бы я лучше разбирался в компьютерах, мог бы попытаться… Его речь была прервана громким восклицанием из тёмных внутренностей сарая. Мгновение спустя появилась Бонтьер с пюпитром в одной руке и необычным круглым предметом – в другой. – Двое моих самых обожаемых мужчин! – воскликнула она, широко улыбнувшись. Сен-Джон, неожиданно смущённый, смолк. – Как дела в городке Пиратов? – спросил Хатч. – Мы почти закончили, – ответила Бонтьер. – Сегодня утром работаем на последнем участке. Но, как и в занятиях любовью, самое лучшее случается в конце. Только гляньте, что вчера откопали мои землекопы! Она вытянула руку с непонятным предметом, а улыбка стала ещё шире. Хатч увидел искусно выделанную штуковина, судя по всему, бронзовую. На внешней стороне аккуратно выдавлены числа. Две металлические стрелки исходят из центра, подобно минутной и часовой. – Что это? – спросил он. – Астролябия. Ей пользовались, когда надо было вычислить долготу по высоте солнца. Для любого моряка эпохи Рэд-Неда она стоила в десять раз больше своего веса в золоте. Тем не менее, её тоже оставили здесь, – объяснила Бонтьер и погладила металлическую поверхность большим пальцем. |
