|
Из прибрежного тумана выбрался поджидающий этого момента буксир, чтобы оттащить кран в док. Малин окинул окрестности прощальным взглядом и, развернувшись, направился по тропинке к Главному лагерю. Он ненадолго задержался у себя в офисе, после чего, собрав сумку и заперев дверь, направился к причалу. Малин решил, что просто и незатейливо поужинает дома, а потом сходит в город, чтобы найти Билла Баннса. Очередной выпуск «Вестника Стормхавэна» вот-вот должен выйти; ему не терпелось убедиться, что на первой странице старик разместил те статьи, которых так не хватало. «Плэйн Джейн» стояла на якоре у наиболее безопасной части рифов. Хатч отдал швартовы и только запустил мотор, готовясь отчаливать, как услышал невдалеке крик: «Эй, на фрегате!» Обернувшись, он увидел Бонтьер. Одетая в рабочий халат, с красной банданой завязанной на шее, та направлялась к нему. Одежду, руки и лицо археолога покрывали обильные пятна грязи. Бонтьер остановилась у причала и, подобно автостопщику, выставила большой палец и задрала одну из штанин, открывая взору длинную ногу. – Подбросить? – спросил Хатч. – Ой, а как ты догадался? – откликнулась Бонтьер, забрасывая сумку на палубу и запрыгивая следом. – Меня уже тошнит от твоего мерзкого старого острова. Малин отчалил и развернул лодку, чтобы узким проливом пройти мимо рифов. – Как там твоё пузико, заживает? – На моём прелестном во всех отношениях животике теперь уродливая короста. – Не волнуйся, она не навсегда, – заметил Хатч и ещё раз глянул на её грязный комбинезон. – Лепила пирожки из глины? Бонтьер нахмурилась. – Из глины… пирожки? – Ну, я имел в виду – возилась в грязи? Она фыркнула и расхохоталась. – Ещё бы! Именно этим археологи занимаются лучше всего. – Понятненько, – ответил Малин. Теперь они приблизились к неплотной пелене тумана, и он сбавил обороты, пока они её не миновали. – Не видел тебя среди аквалангистов. Бонтьер ещё раз фыркнула. – Я, прежде всего, археолог – и лишь во-вторых, аквалангист. Я завершила самую важную часть работы – провела разметку старой дамбы. Серджио с друзьями теперь могут заниматься трудом животных. – Надо бы не забыть передать ему твои слова, – сказал Хатч. Он провёл лодку по проливу Олд-Хамп и развернул её вокруг острова Хермит. В поле зрения оказалась пристань Стормхавэна – сияющая полоска белого и зелёного на фоне тёмно-синего океана. Опёршись на поручни на корме, Бонтьер тряхнула головой – взвился блестящий каскад чёрных волос. – А чем можно заняться в этом хилом городишке? – спросила она, кивком указывая на берег. – Не слишком многим. – Никаких дискотех до трёх ночи? Merde, что же делать одинокой женщине? – Признаю, это очень тяжёлая проблема, – ответил Малин, подавляя импульсивное желание ответить на флирт. Не забудь, от этой женщины наверняка будут одни неприятности! Она бросила на него взгляд, и уголки губ загнулись в слабой улыбке. – Ну, к примеру, я могла бы поужинать с доктором… – С доктором? – с притворным удивлением воскликнул Хатч. – А почему бы и… Полагаю, доктор Фразир будет польщён. Для шестидесятилетнего он вполне себе живчик. – Фу, какой ты противный! Я имела в виду этого доктора, – сказала она, шаловливо пихая его в грудь. Хатч посмотрел на неё. |
